— Слушай, а Рома правда такой бука в жизни? — заговорщически прошептала Марина, наклоняясь ко мне. — Мой Димка говорит, что Романов — это машина-убийца, у которого вместо сердца камень.

— Ой, да ладно! — я рассмеялась, накалывая оливку на вилку. — Какой камень? Он плюшевый! Ворчит много, это да. Но видели бы вы, как он сегодня рубашку гладить не хотел. Стоял в одних штанах и орал на меня, как потерпевший, потому что я её помяла.

— Ты помяла его рубашку? — Лена восхищенно округлила глаза. — Смелая! Я своего боюсь трогать, когда он перед боем. А Рома… он же вообще дикий. Он никого к себе не подпускает. Мы его с девчонками пытались познакомить раз пять — бесполезно. Смотрит как на пустое место.

— Да? — я сделала удивленное лицо, хотя внутри всё пело от радости. — Ну не знаю. Меня он терпит. Скрипит зубами, но терпит. Я его даже заставила маску тканевую сделать. С тигром.

— Да ладно?! — хором выдохнули девчонки. — Романова? В маске? Враки!

— Клянусь! У меня фото есть! — я потянулась за телефоном.

Следующие полчаса мы провели, разглядывая фото Ромы с тигриной мордой на лице. Девчонки хохотали до слез, вытирая тушь.

— Это компромат века! — заявила Оля. — Если это увидят его соперники, они умрут от смеха прямо на ринге.

Я чувствовала себя своей. Я влилась в этот коллектив мгновенно, словно всегда тут была. Мы обсуждали моду, мужиков, диеты (я, правда, в основном слушала про диеты, уплетая десерт), сплетничали про общих знакомых.

Я то и дело ловила на себе взгляд Ромы.

Он сидел на другом конце стола, в окружении мужчин. Они пили, громко спорили, размахивали руками. Рома почти не пил. Он откинулся на спинку стула, вертел в руках стакан с водой и… смотрел на меня.

Не отрываясь.

Его взгляд пробивался сквозь дым кальянов, сквозь головы гостей, сквозь смех и музыку. Он был тяжелым, внимательным и… собственническим. Он следил за каждым моим жестом, за каждой улыбкой.

Когда я смеялась, откидывая голову назад, его глаза темнели. Когда Лена положила руку мне на плечо, он нахмурился.

— А он с тебя глаз не сводит, — шепнула мне Лена, проследив за моим взглядом. — Прямо пасет.

— Он же сказал — присматривает, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце танцевало джигу. — Ответственный. Брат поручил — он выполняет.

— Ага, «присматривает», — фыркнула она. — Мой тоже так «присматривал», пока кольцо не подарил. Поверь опытной женщине, Кира. Мужики так на «сестер друзей» не смотрят. Он смотрит так, будто хочет всех тут убить, закинуть тебя на плечо и унести в пещеру.

Я почувствовала, как краска заливает щеки.

— Тебе кажется.

— Ну-ну, — подмигнула она. — Расскажешь потом, как там в пещере.

Вечер набирал обороты. Кто-то пошел танцевать, кто-то вышел курить. Я осталась за столом, наслаждаясь атмосферой праздника. Мне было легко. Мне было весело. Я забыла про операцию, про шрамы, про то, что завтра мне, возможно, станет плохо.

Я была просто Кирой. Красивой, молодой, в окружении людей.

Рома встал и направился ко мне. Он шел сквозь зал, как ледокол, и люди расступались. Подойдя к нашему «женскому уголку», он положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Живая? — спросил он, наклоняясь к моему уху. От него пахло дорогим алкоголем (видимо, все-таки выпил за здоровье друга) и тем самым ароматом, который сводил меня с ума.

— Живее всех живых, — я подняла на него глаза, сияя. — Мы тут обсуждаем твою маску с тигром. Ты звезда вечера.

— Я тебя убью, — спокойно пообещал он, но его пальцы на моем плече чуть сжались, поглаживая кожу. — Домой не хочешь?

— Нет! — я замотала головой. — Еще рано! Сейчас торт вынесут!

— Ладно. Сиди. Но если устанешь — сразу говори.

— Ром, расслабься! — встряла Лена. — Мы её не обидим. Иди к мальчикам, не мешай нам косточки перемывать.

Рома хмыкнул, еще раз сжал мое плечо — как будто ставя печать «мое» — и вернулся на свое место.

— Ох, какой мужчина… — мечтательно протянула Оля. — Кира, если ты его упустишь, ты дура.

— Я не дура, — тихо ответила я, глядя ему в спину, на то, как натянулась рубашка на его широких плечах. — Я просто… работаю над этим.

Этот вечер был идеальным. И я собиралась запомнить каждую его секунду. Потому что кто знает, сколько таких вечеров у меня впереди?

Прошло три недели. Три недели, которые перевернули всё с ног на голову.