Она кивнула и подошла ближе. Опустилась на корточки, а потом просто села рядом со мной на холодный кафель, прижавшись спиной к соседнему шкафчику.

— Думаю, слышали даже в соседнем подъезде, — она криво улыбнулась. — Я все ждала, когда ОМОН дверь выбивать начнет. Ты громкий, Рома.

— Профессиональная привычка, — буркнул я, чувствуя, как присутствие рядом живого, теплого человека немного разгоняет ту тьму, что сгустилась внутри. — Нужно перекрикивать рев толпы.

Мы помолчали. Я смотрел на свои сбитые костяшки, она — на телефон, валяющиеся у дивана.

— Не стоило из-за меня ссориться с другом, — тихо сказала она, глядя перед собой. — Вы же столько лет вместе. Братья. А я… я просто проблема. Я могу уехать, Ром. Прямо сейчас. Вызову такси и…

Я повернул голову и посмотрел на неё в упор.

— Ты хочешь этого?

Кира замерла. Она хотела сказать «да», я видел, как дернулись её губы. Гордость требовала уйти. Но в глазах плескался страх одиночества.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Не хочу.

— Тогда оставайся.

Я протянул руку, обнял её за плечи и жестко, но бережно притянул к себе. Она не сопротивлялась. Уткнулась носом мне в грудь, туда, где гулко билось сердце, и выдохнула, словно держала этот воздух в себе весь вечер.

Я положил подбородок ей на макушку, вдыхая запах её волос — шампунь и что-то сладкое, девичье.

— И за слова в машине… — начал я глухо, чувствуя необходимость закрыть этот гештальт. — Извини. Я перегнул. Был груб. Не надо было так с тобой.

Кира отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Не за что извиняться, — твердо сказала она. — Ты все правильно сказал. Каждое слово. Мне нужно было это услышать. Ты снял с меня розовые очки, Ром. Жестко, но эффективно. Я вела себя как дура. Больше не буду.

— И поэтому ты снова в одной футболке?

Она пустила глаза и посмотрела на себя, а потом вжала голову в плечи.

— Блин...

— Ладно, — кивнул я. — Проехали. Мир?

— Мир, — она слабо улыбнулась, но тут же стала серьезной. Покусывая губу, она явно решалась на что-то. — Ром… а ты мне поможешь? Еще раз?

Я напрягся, ожидая подвоха.

— Смотря в чем. Если опять помогать выберать белье, тут я пас.

— Нет, — она отмахнулась. — Урок получен. Дело в деньгах. Точнее, в их, отсутствие. Я хочу заработать. Сама.

— Похвально. И как?

— Я хочу попробоваться на кастинге.

— В каком еще кастинге? — я нахмурился.

— В модели, — выпалила она на одном дыхании. — Фотомодели. Каталоги, реклама, может, показы.

Я не сдержался и усмехнулся.

— Серьезно? Моделинг?

Кира тут же насупилась, в её глазах вспыхнул тот самый огонек неуверенности, который она так старательно прятала за маской стервы.

— Что? Думаешь, не подойду? — она вздернула подбородок, готовая защищаться. — Ростом не вышла? Или лицом?

— Дура ты, — я покачал головой, разглядывая её идеальные черты лица, высокие скулы и эти бесконечные ноги, которые сейчас были поджаты под себя. — Подойдешь еще как. Ты красивее половины тех вешалок, которых я видел на обложках. Просто… это гадюшник, Кира. Похлеще, чем бои без правил.

— Я справлюсь, — упрямо сказала она. — Я не хрустальная.

Смотрел на неё и понимал: она действительно этого хочет. Ей нужно это не ради славы, а ради независимости. Чтобы перестать быть «нахлебницей» для Егора.

— Но лезть туда с улицы — гиблое дело, — продолжил я, переключаясь в режим решения проблем. — Попадешь к каким-нибудь мутным фотографам, которые тебя в подвале снимать будут для сайтов знакомств. Или еще хуже.

— Поэтому я и прошу помощи, — она смотрела на меня с надеждой.

— Есть у меня кое-какие контакты. Знакомая одна, букер в крупном агентстве. Нормальном, проверенном. Мы с ней пересекались пару раз по рекламным контрактам. Я позвоню ей завтра. Спрошу, когда у них открытые кастинги или снепы можно сделать.

Глаза Киры расширились, в них загорелся такой восторг, что в кухне стало светлее.

— Серьезно? Ты позвонишь?

— Позвоню, — кивнул я. — Если ты этого хочешь — почему нет.

Она порывисто обняла меня, крепко сжимая шею руками.

— Спасибо! Спасибо, Рома! Ты лучший!

Я аккуратно похлопал её по спине, стараясь не думать о том, как приятно ощущать её тепло.

— Погоди радоваться, — осадил я её, когда она отстранилась. — Есть одно «но».

— Какое?