— Именно. Совет слышит эмоции, страхи, косвенные следы. Но главный вопрос остается: были ли действия по закрытому наблюдению незаконны? В тяжелые годы корона была вынуждена защищать стаю от распада искры. Слабая лунная искра не просто личная беда. Это угроза роду. Ребенок, не способный удержать зверя, может погибнуть сам или погубить других. Закрытое наблюдение было создано не ради жестокости, а ради порядка.

Вот оно.

Он перестал отрицать саму систему.

Теперь делал ее необходимой.

Савина сжала палку так, что костяшки побелели.

— Порядок? У моего сына отняли имя и прислали мне игрушку.

Астор посмотрел на нее с почти искренней усталостью.

— Не всякая мать способна принять, что ее ребенок опасен.

— Не всякий старик способен признать, что убивал детей под видом закона, — ответила она.

В зале ахнули.

Сайран шагнул вперед.

— Астор, вы признаете, что закрытое наблюдение продолжалось после официального закрытия северного Лунного дома?

— Я признаю, что отдельные дети нуждались в изоляции, когда их состояние угрожало стае.

— Кто разрешил вытягивание лунной искры?

На этот раз Астор не ответил сразу.

В зале стало так тихо, что я услышала, как Сафри с трудом проглотила воздух.

— Термин неверен, — сказал Астор наконец.

— Тогда назовите верный.

— Стабилизация через перераспределение избытка.

Брис засмеялся.

Сухо, коротко, почти зло.

— Он даже кражу говорит так, будто полы моет.

Некоторые в зале посмотрели на него с ужасом. Я — с гордостью, которую пришлось спрятать, потому что он бы разозлился.

Сайран не улыбнулся.

— У детей забирали искру?

Астор поднял голову.

— У слабых — избыток, который они все равно не могли удержать. У сильных — укрепляли связь со стаей. Благодаря таким мерам пограничные роды пережили три зимы без распада. Благодаря таким мерам Волчий Венец не ослаб.

Сайран побледнел.

— Вы усиливали корону детской искрой?

— Я сохранял корону, пока вы были слишком молоды, чтобы понимать цену слабости.

Слова упали в зал, как камни.

Теперь уже не было красивой защиты. Не было одеял, попечительства, заботы, закрытых отделений и лекарских терминов. Осталась суть: слабых детей можно разобрать на силу для сильных.

Тавиан стоял рядом со мной, и я почувствовала, как он медленно отступает. Не от страха перед залом. От понимания, что его кровь, его знак, его жизнь были нужны не потому, что он ребенок Аларисы, а потому что он удобная искра Морвентов, которую можно привязать к трону.

Сайран сказал очень тихо:

— Вы ответите за это.

Астор посмотрел на него почти с сожалением.

— Вы все еще думаете, что власть держится на чистых руках.

— Власть, которая держится на детском страхе, гниет изнутри.

— Это говорит женщина у вашего плеча, ваше величество?

— Это говорит король, который слишком долго слушал вас.

Ирмелла быстро шагнула в сторону, будто хотела отойти от падающей стены. Но было поздно. Слишком многое уже прозвучало. Она еще могла утверждать, что не знала всего. Но следы на руках, список поставок и ее связь с попечительством больше не выглядели благотворительной ошибкой.

Астор понял это.

И перестал играть в суд.

Он поднял посох обеими руками и ударил им о камень Лунного зала не так, как раньше. Не для тишины. Глубже. Сухой звук ушел под пол и вернулся снизу, из-под самых плит.

Сайран сразу двинулся к Тавиану.

— Назад!

Но слово опоздало.

Камень в центре зала треснул по кругу. Не развалился, не провалился сразу, а раскрыл тонкую линию, как старый замок, который слишком долго ждал ключа. Из щели поднялся холодный серебристый свет. Не яркий. Глухой. Такой, от которого у Энвара за моей спиной вырвался короткий стон, хотя шип уже был вынут.

— Источник Волчьего Венца, — сказал Астор, и теперь в его голосе не было старческой сухости. Была вера. Страшная, твердая вера человека, который никогда не считал себя злодеем. — Если зал сомневается, пусть корона сама узнает кровь.

— Нет, — сказал Сайран.

Он бросился к Тавиану, но из трещины поднялись тонкие серебряные нити, похожие не на веревки, а на свет, ставший твердым. Они не схватили мальчика за руки. Они потянулись к родовому знаку за ухом.

Тавиан вскрикнул.

Я подалась вперед, но Брис оказался быстрее и ударил одну из нитей ножом. Лезвие зазвенело, мальчика отбросило назад, а Брис упал на колено, выругавшись от боли в запястьях. Сафри схватила его за плащ, чтобы он не упал в щель. Энвар зажал уши и зашептал: «Не слушать, не слушать, не слушать».

Сайран поднял руку с кольцом Волчьего Венца.

На миг я подумала, что он использует королевский зов. Но он остановился. В зале были дети. Энвар. Сафри. Брис. Тавиан. Любая волна королевской силы могла ударить по ним так же, как по старым замкам.

Астор это знал.

Именно поэтому сделал все здесь.

— Вы не сможете закрыть источник без потери части клятвы, — сказал он Сайрану. — Вы слишком привязаны к их страху теперь. Слишком мягки.

— Ровен! — крикнул Сайран.