Не ожидала, что до дракона когда-то дойдет? В целом, он не такой уж идиот. Не удивлюсь, если Марисса и ему в чай яд подливала. Хотя нет, он бы быстро ее раскусил. Говорят, на драконов яды не действуют, они могущественны и практически неуязвимы.

Собираюсь ответить, но только открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег. Усилием воли беру себя в руки и решительно направляюсь к двери. Закрываю ее, удерживая плечи расправленными. А так хочется сжаться в комочек под напором его воли!

Возвращаюсь на кухню. Приближаюсь к печи и ставлю чайник на конфорку, сосредоточившись на простых и привычных действиях. Они успокаивают и помогают мысли в кучу собрать.

Под пристальным вниманием дракона обхожу стол и прижимаюсь спиной к стене. Стюарт неспешным шагом прогуливается по кухне, оглядывает помещение, будто впервые, и останавливается на расстоянии вытянутой руки. Еще немного, и вторгнется в мое личное пространство. Это несколько напрягает.

Как будто только это! Ха!

Но устраивать словесную перепалку из-за такой мелочи не хочу. Вскидываю подбородок и храбро встречаю его ничего не выражающий взгляд.

— В какой-то степени, — произношу на удивление ровным голосом и прочищаю горло. — Из-за яда, вшитого в подушку, твоя жена испытывала слабость и головные боли. Снадобья превратили ее в овощ. Она не была сумасшедшей, Стюарт.

Несколько секунд он смотрит на меня, переваривая информацию, но по его лицу ничего не прочесть. Прячется за глухой стеной. С таким в покер играть нельзя, не.

— Как давно? — наконец, спрашивает дракон.

Моргаю и испускаю тяжелый вздох.

— С того дня, когда ты решил от нее избавиться, — выпаливаю и прикусываю язык.

Дракон морщится, как от зубной боли, и качает головой, обдавая меня ароматом своего сногсшибательного парфюма.

— Я хотел как лучше. В обители за ней бы присмотрели должным образом.

— Надо было спросить, чего она хочет, — сама слышу, как ядовито звучит, но не получается сдержаться.

— Белинда была не особо разговорчивой до болезни, а уж потом - тем более, — резко выдыхает сквозь стиснутые зубы и качает головой. — Я потерял бдительность и упустил момент, когда следовало начать бить тревогу. И мне с этим придется жить.

— Радует, что ты это осознаешь, — и снова меня несет, но Стюарт пропускает мимо ушей мою реплику.

Смотрит исподлобья, и я невольно сжимаюсь под его взглядом.

— Как твое имя? — вопрос дракона, заданный с небрежной интонацией, режет меня без ножа.

Отворачиваюсь и качаю головой, рассыпая волосы по плечам. Неосознанно начинаю перебирать глаженное белье, сложенное стопкой на полке буфета.

— Какая разница?

— Хочу знать, как к тебе обращаться. Ты же не Белинда, совсем другой человек. И у тебя своя судьба….

— Нет, — отрезаю и смотрю на дракона через плечо. — Моя судьба оборвалась в другом мире. Он прожевал меня и выплюнул в твой мир. И я не выбирала, в чьем теле оказаться.

— Не мне тебя в чем-то обвинять, — сухо возражает дракон.

— И то верно. Но пойми меня правильно: я безумно благодарна силам свыше за второй шанс и не упущу его. Воронья Тень теперь моя судьба!

Пожимает плечами.

— Как пожелаешь. Я не гоню тебя, но, все же…?

Набираю воздуха в легкие и медленно выдыхаю.

— Когда-то меня звали Алиной, но я уже начинаю забывать. Прошлая жизнь как далекий смутный сон, с каждым прожитым днем безвозвратно тает. Теперь здесь мой дом, а мы с тобой - чужие люди, — обрываю речь и перевожу дыхание.

Почему-то на глаза слезы наворачиваются. Никогда не любила выяснения отношений, но раз уж мы зашли в тупик, придется раз и навсегда расставить все точки над “и”.

— Не такие уже и чужие, — понизив голос, после паузы выдает Стюарт. Скрещивает руки на груди и приваливается плечом к буфету.

Следит за моими нехитрыми движениями. Это нервирует и волнует… не в том смысле, в котором должно. В груди появляется необъяснимый трепет, белье из рук падает.

— Что же ты теперь со мной сделаешь? Выдашь королевской канцелярии? На костре сожжешь или что похитрее придумаешь? Как в вашем мире относятся к таким, как я?

Полотенце-таки выскальзывает из моих рук. Но Стюарт демонстрирует чудеса молниеносной реакции и ловит его. Вместо того, чтобы положить в общую стопку с бельем, вкладывает в мои ладони и накрывает их своей огромной рукой.

Я медленно-медленно поднимаю на него глаза и осторожно сглатываю.

Брови Стюарта взлетают на лоб, уголки рта дергаются в сдерживаемой улыбке.