И как нам быть вместе? Как вообще возможно построить хоть какие-то отношения, если он не верит в любовь?

В груди поднимается волна отчаяния. Я хочу домой, хочу к тем, кто понимает меня, кто не пытается разложить мои чувства на гормоны и инстинкты.

Но как вернуться?

Этого я не знаю. А то, что я теперь спать с ним не буду, знаю. Беру с кровати одеяло и подушку и укладываюсь на маленький диванчик у стены. Выпрямиться на нём не получается, слишком короткий, но если свернуться клубком, то вполне нормально. Закрываю глаза, вспоминаю свою первую влюблённость. Мне было шестнадцать, а объекту моей любви семнадцать. Старшеклассник. Красивый, спортивный, правда, я потом узнала, что высоким iq он не отличался. Но говорят же: «Любовь слепа». Тогда мне казалось, что это настоящая любовь и я никогда не разлюблю. Сейчас это кажется таким наивным бредом. А попробуй мне тогда сказать, что это не любовь, а просто гормоны. Я бы наверно лицо расцарапала.

И я ведь понимаю, что Кир отчасти прав. Да, нами управляют гормоны. Но не всегда. А как объяснить те пары, которые прожили пятьдесят лет вместе. И я не про те, в котором муж жену чихвостит, а она его матами кроет. А про настоящие семейные пары, со своим тихим счастьем.

Нет. Всё-таки кир не прав. Не сводятся все чувства к гормонам и формулам. Просто он вырос в этом обществе, поэтому так думает.

Слышу, как открывается дверь в ванную, а через пару секунд уже вишу в воздухе на руках Кира.

– Ты спишь со мной. Это не обсуждается, – хмурит брови. Несёт меня к кровати.

– А я не хочу, – возмущаюсь я.

– Сексом заниматься не будем, но спишь ты всё равно со мной. Поняла?

Он опускает меня на кровать и ложится рядом, прижимает меня к себе, словно я его любимая мягкая игрушка, без которой он уснуть не может. Но сопротивляться ему всё равно, что гору толкать. Хотя я всё равно пытаюсь выползти из-под его руки.

– Саша, замри и успокойся. Иначе обещание, что мы не будем заниматься сексом, мне придётся забрать обратно.

И я замираю. Угроза действительно довольно опасная, учитывая, что его член уже налился твёрдостью и упирается мне в бедро.

Вот так и лежим в темноте. Сначала смотрю в потолок, потом закрываю глаза, снова пытаюсь вспомнить прошлое.

– А ты любила? – неожиданно тихий голос Кира нарушает тишину номера.

Сначала мне хочется съязвить, ответить что-нибудь в стиле “а это не твоё дело”. Но в его голосе нет враждебности. Да и тем более, тётя Саша, которая в библиотеке наставляла на путь истинный мелких дошкольников и учеников начальной школы. Они частенько такие вопросы задавали.

– Да, любила, – отвечаю я.

– Кто он? – тут же спрашивает Кир.

Мне кажется или нет, интонация Кира приобретает оттенок недовольства.

– Он жил со мной на одной улице. Мы ходили в одну школу, только учились в разных классах. Он был на год старше.

– Как его звали?

– Какая разница? – отмахиваюсь я и чувствую, как Кир сжимает меня сильнее.

– Как его звали, Саша? – это так странно. Очень похоже на ревность.

Но наверно я просто хочу, чтобы он хоть что-то ко мне испытывал, вот и мерещится.

– Юра его звали. Понятно? Юрий Сергеевич Полуянов. Вот.

Кир успокаивается и продолжает допрос.

– И как ты поняла, что любила его?

– Знаешь, я об этом не задумывалась. Просто рядом с ним мне было хорошо. Бабочки в животе, и я наслаждалась каждой секундой рядом.

– Бабочки в животе?

– Ну да, выражение такое.

– Продолжай.

– Мне нравилось смотреть, как он играет в баскетбол. У него была красивая фигура, спортивная. Улыбка с ямочками…

– Вы целовались? – снова спрашивает Кир, не стесняясь перебивать меня.

– Какая тебе разница? – фыркаю я.

– Хочу знать.

– Да, целовались. И гуляли под луной, и клялись друг другу в вечной любви. Всё, как полагается у влюблённых подростков. Глупо, конечно, сейчас вспоминать. Но тогда… тогда мне казалось, что это навсегда.

Кир молчит. Чувствую, как его дыхание щекочет мою шею. Кажется, он обдумывает услышанное. Ну да как же без этого. Как всегда, анализирует. Не человек, а робот какой-то.