Саша вжимается в кресло, смотрит в окно с замиранием сердца. Я наблюдаю за ней. Как она восхищается, как удивляется. Она такая живая, такая настоящая. Аэролёт начинает вибрировать, двигатель шумит. Чувствую, как отрываемся от земли и нас вдавливает в кресла. Саша цепляется за подлокотники, глаза блестят от восторга. Я же стараюсь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри тоже бушует ураган эмоций. Хоть для меня полёты – привычное дело, с ней я словно тоже впервые лечу. Она заражает своими эмоциями.

Аэролёт выходит в верхние слои атмосферы, гул затихает, давление, которое вжимало нас в кресла, ослабляется.

– Теперь можно отстегнуться? – спрашивает Саша. Я киваю.

Она тут же отстёгивает ремни безопасности и вскакивает с кресла, чтобы ближе к окну подойти. Как будто отсюда плохо видно.

Запинается о собственную ногу и летит на меня.

– Ох! – выдыхает, уткнувшись лицом мне в грудь. Я чувствую её тепло, её дыхание. Сердце колотится как заведённое.

Саша поднимает голову, щёки у неё горят ярким румянцем. Что за странная особенность, и меня это заводит.

– Прости! Я не хотела! – лепечет она, пытаясь отстраниться.

Но я, словно парализованный, не отпускаю её. Мои руки непроизвольно обхватывают её талию. В голове одна мысль: «Да гори оно всё огнём! Плевать на тесты, на одиночество, на здравый смысл!»

В этот момент аэролёт переходит на варп скорость и Сашу вдавливает в меня так плотно, что если бы не её брюки, я бы уже давно в ней был.

– Кажется, нас кто-то очень хочет сблизить, – шепчу я, усмехаясь, а хрип в голосе с головой выдаёт моё желание. Хотя и не только хрип.

Саша поднимает на меня свои огромные, смущённые глаза. В них плещется столько всего: удивление, смущение, и… кажется, интерес.

– Ну нам же это не надо, – также тихо шепчет она и смотрит на мои губы.

(Саша)

Это незаконно и неправильно, когда у мужчины губы такой формы. Не тонкие и не толстые, в меру полные и меня просто магнитом притягивает попробовать их на вкус. Мне кажется, они нежные. Хотя нет, скорее всего, целуется он властно и подчиняет. Когда представляю себе, как он касается моих губ, нервная дрожь по телу проносится, даже волосы на руках дыбом встают.

– Всё зависит от тебя. Если считаешь, что не надо, то ничего и не будет, – от хрипота в его голосе у меня всё внутри переворачивается. Вот как? Для меня это что-то необъяснимое.

– Ты передумал быть холостяком? – выдавливаю из себя, чтобы тупо не пялиться на его губы. В глаза вообще опасно смотреть, это сразу потеря контроля.

Его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, выдавая моё волнение. Чёрт, да что со мной такое? Никогда не позволяла себе подобного. Но его присутствие действует как наркотик, затуманивая разум и разжигая какое-то первобытное желание.

Он медленно качает головой, не отрывая взгляда.

– Нет, но мы можем заняться любовью и без проникновения.

Его слова обжигают, проникая под кожу.

Любовью? С ним?

Сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди.

Молчание затягивается, становясь невыносимым. Он ждёт ответа. Его руки сжимают мою талию, а правой ягодицей я чувствую, как сильно он возбуждён.

Я заставляю отвести себя взгляд, пытаюсь унять дрожь в руках.

Нужно что-то сказать, как-то разрушить эту наэлектризованную атмосферу. Но слова застревают в горле, а в голове лишь хаотичный вихрь мыслей и желаний.

Я чувствую его тепло, его запах, и все мои попытки сопротивляться идут прахом. Поднимаю глаза и тону в глубине его взгляда. В нём бушует страсть, желание, и что-то ещё, что я не могу расшифровать. Что-то, что пугает и одновременно манит.

Его рука касается моей щеки, нежно поглаживая кожу.

– Ты боишься? – шепчет он, и его дыхание опаляет мои губы. Я должна ответить «да», должна оттолкнуть его, пока не стало слишком поздно. Но вместо этого, я медленно киваю, не в силах оторвать взгляда от его губ. Он усмехается, и я понимаю, что проиграла. Полностью и безоговорочно.

Его рука соскальзывает вниз и опускается между моих ног. Достаточно одного его прикосновения, чтобы моё тело перестало слушаться меня. Еле заметное движение ногой, когда их развожу, маршал воспринимает, как согласие, и начинает ласкать меня через ткань. Я судорожно вздыхаю, не в силах сдержаться. Слышу щелчок пряжки и отстранённо понимаю, что это на моих штанах. Но даже возразить не успеваю, как его пальцы уже ласкают мои набухшие губы. Скользят между них. Он вводит один палец в меня, и я не могу больше сдерживаться. Стон срывается с губ, который маршал тут же гасит своими твёрдыми и требовательными губами.