Мой скромный огородик превратился в буйство красок и света. Серебристые деревья склоняют ветви к дому. Они уже метра на два выше дома, усыпанные плодами, которые мерцают, как новогодние гирлянды. Между ними пестреют цветы – синие, фиолетовые, алые, с лепестками, похожими на шёлк. А в центре – две маленькие скамейки, с которых открывается вид на долину.

– Это... – у меня дрожит голос.

– Твой сад, – Кир улыбается, и в его глазах отражаются тысячи огоньков. – Вернее, наш. Я только поливал, когда ты не могла прилететь. А в наше отсутствие им занимался Вайс.

Я бросаюсь к Киру в объятия, прижимаюсь к груди, вдыхая его запах – тёплый, родной.

– Спасибо, – шепчу я.

Он молча целует меня в макушку, и мы стоим так, слушая, как поют бейросские ветра.

Вечером мы собрались за большим столом в саду. Вайс привёл свою девушку – Лорию, местного биотехнолога, с мягкими жёлтыми глазами и застенчивой улыбкой. Такая же метиска, как и он. Лория сразу же заинтересовалась детьми, осторожно беря Лею на руки.

– Они такие красивые, – прошептала она, а Вайс стоял рядом, как всегда, со своей тёплой милой улыбкой, которая когда-то не дала мне зачахнуть.

Леон же, наш любопытный сынок, уже вовсю ползал по мягкому покрывалу, пытаясь дотянуться до всего, что блестело. Его сестрёнка, более осторожная, наблюдала за ним, а потом медленно поползла ко мне. Её маленькие ручки упёрлись в моё колено, большие глаза смотрели снизу вверх.

она что-то пролепетала, и сердце моё растаяло.

Я подняла её, и она тут же уткнулась личиком в грудь, требуя еды.

– Ну вот, начинается, – вздохнула я, но улыбка не сходила с лица.

Когда я проходила мимо Кира, его рука обняла мою талию, а губы прижались к уху:

– Жду не дождусь, когда они уснут, – прошептал он, и в его голосе звучало обещание.

Я покраснела, но не смогла сдержать улыбку. Даже после всего этого времени он всё также смотрел на меня – с желанием, с нежностью, с любовью.

Рядом были друзья, наши дети, и сад, наш сад, светился в лучах заката.

Это было счастье. Настоящее. Наше.

( 20 лет спустя )

Иногда, когда я закрываю глаза и вдыхаю сладкий, пряный воздух Бейроса, мне кажется, будто время замерло. Будто я всё ещё та молодая девчонка, которая впервые ступила на эту планету, испуганная, одинокая, не знающая, что ждёт её впереди. Как было мне тогда страшно, как одиноко. А сейчас прошло уже двадцать лет.

Но потом открываю глаза – и вижу наш город.

Новый Рассвет, именно так мы назвали наш первый город на Бейросе, вернее, по размерам он ещё был с небольшой посёлок. Всего двадцать тысяч жителей, но всё равно не верится, что мы это сделали.

Этот город вырос, как живое существо, оплетая джунгли мостами и куполами, сверкая в розовых сумерках. Когда-то здесь были только хижины да бескрайние леса. А теперь – дома, парки, школы, даже театр под открытым небом, где Тара поёт свои песни.

И всё это – его заслуга.

Кир.

Мой маршал. Мой муж. Губернатор.

До сих пор странно это осознавать. Он, который когда-то командовал кораблями, теперь командует миром. Но не так, как раньше. Не силой. Он научился слушать. И это, возможно, самое большое чудо из всех.

Помню, как первые годы он хмурился на советах, когда местные вожди говорили о своих традициях. А теперь он первый протягивает руку, первый идёт на переговоры. И когда в прошлом году племена йруков, наконец, сложили оружие и согласились на мир, он вернулся домой, сел на ступеньки нашего дома и просто замолчал.

Я села рядом, обняла его.

– Устал? – спросила.

Он посмотрел на меня – и в его глазах было что-то новое. Умиротворение.

– Нет. Просто… наконец-то всё идёт так, как должно.

Этого перемирия Кир добивался годами, чтобы обеспечить своим детям и нашей семье безопасность. Чтобы никакое племя местного народа не напало на нас, пока он был на задании или переговорах. И вот спустя почти двадцать лет он добился этого.

Я сижу на террасе, на берегу бирюзового моря, где построен наш дом. Нетронутая чашка чая стоит на прозрачном столике, а я вглядываюсь вдаль, жду своего мужа, он обещал вернуться к ужину и привезти с собой Леона.