А перед глазами мгновенно рисуется картинка, Кир держит на руках темноволосого мальчишку трёх лет. Они смеются. И это просто завораживает. Откуда пришло это? Не знаю. Но картинка такая яркая и живая, и от неё ещё больнее. Ведь этого никогда не будет. Кир ведь даже улыбаться искренне и по-доброму не умеет.

Я резко открываю глаза и, не рассчитав силы, резко ставлю стакан в раковину. Он разбивается с громким звоном.

«Нет. Хватит. Всё кончено».

Но даже когда я начинаю убирать осколки, в голове звучит его голос: «Прилетай на Бейрос».

И самое страшное — часть меня действительно хочет это сделать. Надежда всё ещё теплится, что он может измениться.

Он изменится? Ха, – тут же с издёвкой шепчет мой внутренний голос.– Как будто люди вроде Кира вообще способны меняться.

Только не он.

Я медленно сползаю на пол, обхватываю живот руками и, наконец, позволяю себе разрыдаться. Настоящим, горьким, некрасивым плачем.

(Бейрос. Кир)

Голограмма гаснет, оставляя меня в пустоте комнаты. Я сижу, уставившись в потолок, её слова всё ещё звонят в ушах: «Ты мёртвый внутри».

Бутылка бейросского виски стоит нетронутой на столе. Раньше я бы уже опустошил её. Но сейчас... Сейчас даже алкоголь не заглушит эту пустоту.

Впервые в жизни я ничего не могу контролировать.

Я резко встаю и начинаю шагать по комнате. Она права. Совершенно права. Я вёл себя как последний ублюдок. Вышвырнул её, а теперь приполз обратно, ожидая, что она бросится мне в объятия? Простит. Ну да. Другая бы простила. Но это ведь не другая, это Саша – землянка из прошлого. Девушка с характером.

Но и я не готов смириться.

Снова шагаю до окна, разворачиваюсь и иду к кровати. Комната кажется клеткой. Будущее без её смеха, без её счастливых глаз, без её упрямства — кажется просто серым и плоским. Пустота. Холод.

«Чёрт!»

Кулак обрушивается на столик, и дерево трескается под ударом. Боль пронзает костяшки, но я почти не чувствую её.

Раздражение накатывает волной.

Я всегда. Всегда добивался своего. Никогда не отступал. Когда в академии говорили, что я никогда не стану маршалом — стал. Когда враги клялись уничтожить — уничтожал первым.

А теперь какая-то землянка...

Нет. Не «какая-то», – тут же поправляю себя. – Это Саша. Непредсказуемая и упрямая!

Именно это и бесит больше всего.

Чип на запястье вибрирует в сотый раз. Я дёргаюсь в надежде увидеть на голограмме лицо Саши, но там Вайс. Я отключаю его и в очередной раз подхожу к окну.

Тишина.

За окном её светящиеся фрукты, которые разрослись в маленьком огородике. Их бы давно пора выполоть, а я не могу, будто она может вернуться.

Она думает, что может просто уйти? Найти себе какого-то жалкого земного парня и...

Кровь стучит в висках от одной только мысли, что её кто-то может обнимать и целовать. А что, если уже?

Нет.

Я не позволю.

Маршал Кир Шеп не сдаётся. Никогда. И эта землянка из прошлого скоро убедится в этом.

– Марика! – зову экономку. Её лицо мгновенно появляется в дверях.

– Да, маршал.

– Подготовь мне форму. Завтра улетаю.

Дверь тихо закрывается, а из-за неё слышится приглушённый голос Марики.

– Давно пора.

Земля прохладная и влажная под пальцами, когда я аккуратно раскладываю драгоценные бейросские семена в лунки. Алла копается рядом, бормоча что-то про новый сорт марсианских роз.

– Вот тут посади свои светящиеся штуки, – она указывает на отведённый мне уголок клумбы. – Только смотри, чтобы не заглушили мои цветы.

Я киваю, смахивая пот со лба. Солнце припекает, но мне приятно. Эти семена – последняя ниточка, связывающая меня с Бейросом. С тем... другим миром. Я всё-таки заказала их. Неделю ждала, пока привезли. Раз не получилось с огородиком на Бейросе, я решила сделать его здесь на Земле.

– Ой, смотри! – Алла резко поднимает голову. – Это что, к нам?

Гул двигателей нарастает, заставляя меня вздрогнуть. Тень накрывает наш маленький огород, и я непроизвольно поднимаю глаза.

Аэролёт.

Чёрный, блестящий, с опознавательными знаками Бейросских вооружённых сил. Мой желудок сжимается в комок, ещё до того, как аэролёт приземляется. Дверь отодвигается в сторону.

Он выходит.

Кир.