– Слева! – кто-то кричит, и я вижу, как цветок размером с голову человека поворачивается к нам, раскрываясь веером ядовитых игл.

Выстрел фазера. Цветок взрывается, разбрызгивая кислотный сок. Мгновенная реакция здесь – необходимость, если хочешь остаться в живых.

Лагерь предстал перед нами как призрак: полуразрушенные купола, дымящиеся траншеи. И повсюду – они. Кел'тари.

Двухметровые гиганты с кожей, покрытой светящимися в темноте татуировками. Их нейроплети свистят в воздухе, оставляя после себя запах озона и ожоги на камнях.

– Щиты! – мой голос режет тишину. – Группа Альфа – фланг! Браво – прикрытие!

Всё происходит как в замедленной съёмке.

Первый выстрел. Воин кел'тари падает, его плеть взвивается в воздух, бьёт током по своим же.

Я иду вперёд, стреляя на ходу. Один. Два. Трое. Мои люди смыкают ряды.

Но они слишком быстры.

– Маршал! Сзади!

– Огонь! – отдаю приказ.

Мои бойцы открывают шквальный огонь. Фазеры режут воздух синими всполохами, оставляя после себя запах озона. Первые ряды Кел’тари падают, их тела корчатся от разрядов. Но они не отступают.

– Вперёд! Прижать их к руинам!

Тал’ури бросаются врукопашную, их клинки сверкают в кровавом свете бейросского солнца. Я иду сквозь хаос, фазер в одной руке, нейроплеть в другой.

Кел’тари отступают. Их ряды дрогнули. Один из них бросается на меня – огромный, с горящими жёлтыми глазами. Я уклоняюсь от удара плети, чувствуя, как ток проносится в сантиметре от лица.

– Сдохни, землянская тварь! – рычит он.

Мой выстрел попадает ему прямо в горло. Он хрипит, падает.

Ещё двое. Ещё выстрелы.

– Прорыв! – кричит Гари.

Мы врываемся в центр лагеря. Кел’тари мечутся, их дисциплина рушится. Они отступают к джунглям, оставляя раненых.

– Очистить сектор! – командую я, перезаряжая фазер.

Мои люди занимают позиции. Тал’ури добивают последних сопротивляющихся. Кажется, всё кончено.

Но я знаю – надо гнать их как можно дальше. Иначе они затаятся и ночью опять нападут. Иду вслед за противником, чтобы не останавливались.

– Маршал! Сзади!

Голос Гари режет слух. Я оборачиваюсь – и мир замедляется.

Из дыма выходит вождь Кел’тари. Его голова украшена костями, и я прекрасно знаю, что это кости совсем не животных. Отчего ненавижу кел’тари ещё больше.

Вскидывает фазер, его плеть взмывает в воздух. Я пытаюсь уклониться, но слишком поздно.

Удар.

Раскалённая тонкие концы нейроплети обвивают моё запястье. Боль – острая, жгучая, как тысяча игл под кожей. Тело сводит судорогой, пальцы разжимаются, фазер падает в грязь.

– Землянин, – рычит он на ломаном языке колонистов. – Ты умрёшь здесь.

Я падаю на колени. Вижу, как он поднимает руку. На запястье – биожало, капающее ядом.

– За моих предков и мою семью, – шипит он.

Жало вонзается мне в шею.

Говорят, перед смертью проносится вся жизнь. Я умирал несколько раз, но ни разу она не просилась. Вот и в этот раз перед глазами только темнота, которая обволакивает меня. И светлый силуэт девушки.

Саша...

Она наверно будет переживать. А может, обрадуется моей смерти.

Мысли путаются.

Я слышу как фазеры взрываются чередой залпов, но мне сейчас становится всё равно. Только одна мысль проскальзывает в затухающем сознании.

Если бы я мог прожить ещё одну жизнь, я бы прожил её с Сашей.

Я стою на веранде, обхватив себя за плечи. Третий день. Третий чёртов день без вестей.

Бейросский закат разливается по небу кроваво-оранжевыми красками, окрашивая джунгли в пурпурные тона. Ветер играет полотняными занавесками, принося запах океана и чего-то горького, древесного.

Где ты, Кир?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он даже не попрощался. Просто ушёл на рассвете, оставив на подушке едва уловимый след своего запаха.

Марика говорит, что так всегда. Что он никогда не прощается.

Но мне от этого не легче.