Я снова погружаюсь в воспоминания. Вспоминаю первый поцелуй с Юрой. Робкий, неумелый, но такой волнующий. Совсем не такой, как целовал меня Кир. Хотя я ничего не имею против напора и властности. Но всё равно первый поцелуй он всегда особенный, ты помнишь его потом всю жизнь. Казалось, тогда мир вокруг перестал существовать. Только мы двое, и звёздное небо над головой.

Неожиданно Кир ослабляет хватку и отстраняется. Садится на кровати, включает прикроватную лампу. Свет бьёт в глаза, заставляя жмуриться. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу… интерес? Или что-то похожее на любопытство.

– Покажи, – говорит он неожиданно.

Я замираю, не понимая, что происходит. Это он сейчас серьёзно? Неужели в его холодной, равнодушной душе проснулось хоть какое-то подобие чувства? Или он просто проводит эксперимент?

– Зачем? – спрашиваю его. – Мне показалось, что ты и сам неплохо с этим справляешься.

– Я хочу узнать, как целовались раньше.

– Это было нежно и чувственно. Как будто бабочка прикоснулась крылом. Легко-легко, – говорю ему, стараясь передать ощущения того момента.

Кир молчит, смотрит на меня в упор, и я чувствую, как краснею. Это странно, рассказывать ему о своих прошлых отношениях, тем более так подробно.

– Хорошо, – говорит он и неожиданно наклоняется ко мне. – Покажи, как это было.

Понимаю, что простым разговором не отделаться, всё-таки придётся показать.

Сложная задача, ведь мне нужно показать ему, как целуются влюблённые, но при этом не поддаться его обаянию, чувствам и эмоциям.

Со вздохом тянусь к нему. Мои губы касаются его губ легко и невесомо. Стараюсь не вкладывать в этот поцелуй никаких чувств, просто воспроизвожу воспоминания. Но тело предаёт меня, реагируя на эти невесомые и оттого ещё более ласковые прикосновения.

Его губы отвечают, сначала неуверенно, словно он пытается уловить ритм и эмоцию, повторяет мои движения. Но затем напор усиливается, бабочка превращается в настойчивого мотылька, и я чувствую, как контроль ускользает от меня. В его поцелуе теперь не нежность юношеской влюблённости, а зрелая страсть, желание, которое обжигает изнутри.

Забываю, зачем начала этот спектакль. Забываю, что передо мной Кир, человек-аналитик, робот, неспособный на чувства. Сейчас он просто мужчина, и я хочу его.

Руки сами тянутся к его волосам, пальцы запутываются в тёмных прядях. Углубляю поцелуй, позволяя себе забыть обо всём на свете. Кажется, именно этого он и ждал.

Его руки сжимают мои плечи, притягивая ближе, и я чувствую его твёрдое тело, соски прикасаются к его груди, кожа обжигает даже через ткань.

Воздуха катастрофически не хватает, но оторваться невозможно. Это уже не игра, не воспоминание, это реальность. Наша реальность.

Его ладонь ложится на мой затылок, не давая отстраниться. Не знаю, как можно целовать вот так без чувств, как он говорит. Я, наоборот, чувствую в нём столько огня, столько чувств и нежности. Они прорываются сквозь толстую броню.

Наконец, мы отстраняемся друг от друга, тяжело дыша.

Смотрю в его глаза, зрачки расширены, ноздри трепещут, в глазах неукротимый огонь.

Он молчит, смотрит на меня, не отрываясь. И я тоже молчу, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Боюсь, что стоит мне произнести хоть слово, магия рассеется, и он снова станет прежним – холодным, отстранённым, недоступным.

– Кажется, я понял, – шепчет Кир. Поправляет прядь волос мне за ухо.

Его рука, всё ещё запутавшаяся в моих волосах, нежно поглаживает кожу за ухом. От этого прикосновения по телу пробегает волна мурашек. Большим пальцем проводит по нижней губе.

– Ты очень красивая, – тихо говорит Кир.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь взять себя в руки. Нельзя показывать ему свою слабость, свою уязвимость. Нельзя позволить ему увидеть, как сильно его поцелуй повлиял на меня.

Поднимаюсь с кровати и отхожу к окну, стараясь не смотреть в его сторону. Но чувствую его взгляд, прожигающий спину.

А через секунду уже чувствую его шаги за спиной. Он подходит ближе, совсем близко, и я замираю, боясь пошевелиться. Он отводит мои волосы в сторону, оголяя шею, его дыхание обжигает кожу. Кир наклоняется и покрывает мою шею своими поцелуями.

Сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди. Каждый его поцелуй на шее – словно клеймо, оставляющее след не только на коже, но и в душе. Пытаюсь унять дрожь, проклятую дрожь, выдающую все мои чувства. Безуспешно. Он чувствует, я знаю. И это злит меня. Злит то, что он видит мою слабость, мою потребность в нём.