У меня вся жизнь перед глазами проносится в этот момент. Вспоминаю, детство, подростковый период, юность. Фантазия не останавливается, рисует языки пламени и как я охвачена пламенем. Но вместо того, чтобы бежать, как требует мой мозг, тело в оцепенении. Если даже пнуть, я вряд ли пойду. Вот такая особенность у меня. В детстве мальчишки ещё считали меня безбашенной и обалдеть, какой храброй, а я просто молчала, что в этот момент перед сворой собак, мыслено три раза умерла. Или когда за нами мужик пьяный гнался, я единственная, кто не сдрейфил, а осталась стоять на месте. Зато мальчишки меня уважали.

А вот сейчас меня вряд ли кто уважать будет, так и умру молча от остановки сердца.

Едкий дым проникает в нос, застилает всю кухню, что становится вообще ничего не видно. Ну всё, прощай новое будущее. А я ведь даже ничего посмотреть только не успела.

Огромная ручища дёргает меня с места. Оказываюсь в сильных мужских объятиях, а сверху голос маршала гремит.

– Ты что творишь? Ненормальная! Дом мне разнести решила?

И именно это действует как сигнал к расслаблению. Тело расслабляется, обмякаю в его руках и…начинаю выть.

Просто стою и реву. Из-за всего. Вообще, всё плохо. И эта воронка, и это будущее, и маршал – этот дурак, орёт на меня, и вообще.

– Я ни в чём не виновата… – всхлипываю, шмыгаю носом, пытаюсь вдохнуть воздух, чтобы продолжить. – Оно само взорвалось…а я, откуда знаю, как включать?

– Ну-ну, не плачь, – голос маршала смягчается. – Испугалась?

– Да, – вжимаюсь лицом в его грудь, плевать на его белую футболку.

А маршал гладит меня по спине, успокаивает, что-то говорит. Но я даже не вслушиваюсь. Его голос успокаивает.

За спиной слышится шум воды.

– С тобой всё нормально? Повреждений нет? – спрашивает меня, похоже, уже не первый раз.

– Нет, – отвечаю тихонько, снова вдыхаю глубоко, как после мощной истерики. Уже полегче немного.

– Надо осмотреть тебя. Саш, посмотри на меня, – пытается меня отстранить легонько, но я не поддаюсь.

– Не-а.

– Вдруг ты ранена, и не чувствуешь этого.

Я отстраняюсь и задираю голову.

Господи, почему он такой высокий? Кто-то в детстве растишки много ел, видимо.

Он внимательно смотрит мне в глаза, потом переводит взгляд на губы, щёки, лоб. По-настоящему осматривает.

Неожиданно подхватывает на руки и несёт в ванную.

– Куда? Зачем? – только успеваю выдохнуть я.

– Тебя надо осмотреть и отмыть, – отвечает и снова эта улыбка пробивается.

Ставит меня на пол в ванной перед большим зеркалом. А оттуда на меня смотрит…чёрное пугало, очень напоминающее Кузьку домовёнка. Лицо чёрное, волосы почему-то дыбом. Ужас!

– Раздевайся, – командует маршал.

– Ну не при тебе же, – возмущаюсь в ответ.

– Мне тебя осмотреть надо. Снимай одежду или сам раздену, – он не угрожает, но мне почему-то кажется, что лучше не сомневаться в его словах.

Наклоняюсь над раковиной, ополаскиваю лицо водой, чтобы смыть гарь. Маршал терпеливо ждёт. Спорить с ним бесполезно. И только после того, как моё лицо приобретает нормальный вид, я начинаю раздеваться. Медленно спускаю штаны, они соскальзывают с бёдер и тяжёлым облаком ложатся к моим ногам. И если со штанами я расстаюсь легко, то с верхней частью костюма дело обстоит сложнее.

– Отвернись, – бормочу сердито.

– Стесняешься? – его бровь взлетает вверх.

– Представь себе да. А что у вас в будущем никто не стесняется? – прищуриваю глаза и бросаю на него злой взгляд. Какой же он бесячий, этот маршал. Стоит здесь такой важный. Хотя две минуты назад в его руках было приятно.

– Ещё скажи, что ты девственница, – усмехается уголками губ, а взгляд почему-то становится таким пронзительным. И мурашки бегут по телу, и словно по команде стекают горячей лавой в низ живота. Я теряюсь. Дыхание становится частым. Что вообще происходит? Почему он на меня так действует?

Отвожу глаза от него. Смотрю себе под ноги, чтобы хоть немного привести в порядок мысли. Он же что-то сказал. Что-то про девственность.

– Спасибо тебе, конечно, что спас, но это не даёт ему права глазеть на меня и рассуждать о моей девственности, – отвечаю, но голову не поднимаю.

Опасно это в глаза ему смотреть. Так и голову потерять можно.

– Значит, всё-таки девственница, – подытоживает маршал.

Чувствую движение с его стороны, вскидываю голову, а он уже рядом. Молнию на кофточке вниз тянет. Стягиваю края обратно.

– Я не трону, – успокаивает, а вот хрипотца в его голосе наоборот. Царапает что-то внутри. Отпускаю края кофты, приоткрывая грудь.