Длинные пальцы маршала снимают ткань с плеч, кофточка соскальзывает и отправляется в компанию к штанам. Маршал ощупывает мои руки, лёгкими прикосновениями проходится по спине, опускаются передо мной на колени. Чувствую, как меня начинает дрожь. А его руки уже на моём животе порхают. И каждое прикосновение как слабые разряды тока. Втягиваю живот, когда его дыхание касается кожи. Это настоящая пытка.

Когда уже закончится.

поднимаю голову, смотрю в потолок, пытаюсь сосредоточиться, но его руки уже ощупывают мои ноги, ещё секунда и я точно рухну на месте, в ногах такая слабость.

Но когда его пальцы перестают трогать меня, я чувствую разочарование. Будто мне пообещали что-то хорошее, а в итоге обманули.

– Осмотр окончен. Повреждений не обнаружено, – отчитывается маршал и отходит в сторону. – Можешь мыться.

– А мыться я тоже должна в твоём присутствии? – возмущённо спрашиваю его, скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного прикрыть свои торчащие соски.

– Нет. Но если надо будет помочь разобраться, как что работает, то я готов объяснить. Не хотелось бы остаться без ванной комнаты, – бросаю на него обиженный взгляд.

– Как включить воду, я соображу. А вот духовка у тебя просто неисправная была.

– Духовка? – хмурит лоб. – Взорвался наношеф, духовками мы уже лет сто не пользуемся.

– Ну, значит, этот твой наношеф из строя вышел, – бурчу в ответ.

И чтобы доказать, что я не совсем дура, лезу в ванну. В больнице только ионизирующие души были, я с самого прибытия мечтаю понежиться в ванной с пеной и ароматной солью. Надеюсь, соль-то у них ещё есть.

Вот только крана нет. Сколько я его глазами не ищу или хоть что-то отдалённо похожее – ничего. Вот же засада.

– На бортике сенсорная кнопка включения, – подсказывает мне маршал.

– Да знаю я, – сердито отзываюсь, будто и правда знала, а он мне догадаться не дал. Прижимаю палец к кнопке, и вода начинает набираться в ванну из-под низа. Я даже струи не вижу, просто вода очень быстро прибывает, и от этого страшно. Что, если надо нажимать ещё куда-то, чтобы она остановилась?

Смотрю на маршала, тот, опершись о стену плечом, наблюдает за мной. Я наверно со стороны выгляжу как обезьяна с гранатой.

Эх, лишь бы посмеяться надо мной. Вода останавливается так же резко, как и включилась.

А, наверно, здесь всё запрограммировано. Может, какие-то датчики движения или ещё что, – думаю я. Даже вода такая, как мне нужна и негорячая и нехолодная.

– Может, ты всё-таки выйдешь? Я помыться хочу.

Он отлепляется от стены неохотно. Немного медлит, перед тем как выйти. И я, наконец, могу выдохнуть. Всё-таки тяжёлый у него взгляд.

Сдираю с себя бюстгальтер, который мне выдали ещё в научном центре, эластичные шортики летят туда же. Погружаюсь в умопомрачительно приятную воду. И все проблемы и страхи отодвигаются в сторону. Кайф!

Раньше я вылезала из ванной, когда раза три остывала вода и я снова подливала горячей. Сейчас же вода поддерживается всегда на одном уровне тепла, и я совсем теряюсь во времени. Только когда мои руки превращаются в морщинистое нечто, я понимаю, что уже пора вылезать. Кутаюсь в огромный халат маршала, ну за неимением полотенца, приходится воспользоваться его халатом. Выхожу из ванной, и мне открывается весь масштаб бедствия и последствия моей неудачной готовки.

Маршал стоит в центре кухни, смотрит в окно, а вокруг него снуют маленькие роботы, которые оттирают копоть с белоснежного пола.

(Белоснежный пол, дурость какая, хотя смотрится шикарно).

Захожу в кухню, дверца наношефа вырвана с мясом, держится только на проводках и честном слове. Стёкла тоже все вылетели, и по комнате гуляет лёгкий ветерок, зато всё проветрилось. Хорошо же. А стёкла можно и попозже вставить, на улице-то тепло. За окном уже догорает закат, кусочек моря окрашивается в фиолетово оранжевые тона. Вот куда он, оказывается, смотрит.

– Ммм, как красиво, – шепчу я.

– Красиво, – соглашается он. – На Аравеле тоже красивые закаты. А на Бейросе на закате всё на несколько минут становится зелёным, так лучи света преломляются.

– Это другие планеты? – подхожу ближе.

– Да. На Аравеле я жил, а на Бейрос в командировку отправляли.

– А на Земле? Разве ты не с Земли? – спрашиваю его, отмечаю, что у него красивые скулы. Он сейчас на статую похож, красивую, искусно вылепленную статую. Прямой нос, широкий, чётко очерченный подбородок. Вроде на землянина похож.