— Я бы хотела попросить вас присмотреть за дорогой из столицы. И… небом. Увидите большую группу путников на тракте, тени в небе — беги ко мне. Быстро. Не встречая и не раздавая советы. Все что от вас нужно — предупредить меня.

Милка посмотрела на меня своими серыми глазами и кивнула, принимая просьбу с той степенью серьезности, на которую способны только дети, уже считавшие себя равными взрослым.

— Поняла, теть.

Она и ее товарищи умчалась к мельнику, где обзор на тракт был лучше всего. Я смотрела им вслед и с сожалением думала, не совершаю ли ошибку, впутывая в свои проблемы.

День тянулся мучительно долго.

Таверна жила своей обычной жизнью, и в этой повседневности было что-то почти невыносимое. В обед заглянула Марта с чистым бельем, пучком щавеля из которого я научила ее варить суп и целой корзиной деревенских новостей — о хромой лошади соседа, о ссорах из-за забора и куста смородины, о том, что у Хольма третий сын наконец-то посватался. Я слушала ее, кивала в нужных местах, улыбалась, подливала морс. Ее мир был полон житейских мелочей, теплых и осязаемых, как свежий хлеб. Мой переполнял запаха грядущей беды, холодного страха и сжимающей горло неуверенности в своем будущем. В какой-то момент я поймала себя на том, что неосознанно вытащила кольцо из-за ворота платья и сжимаю в ладони, стараясь понять — не нагрелось ли.

К вечеру подтянулись завсегдатаи. Трипп занял облюбованный угол с кружкой. Братья-плотники шумно спорили о чем-то своем. Я готовила, убиралась, чистила репу — монотонно, методично, позволяя рукам работать, пока в мыслях крутились бесконечные «а если».

Каэль исчезал и появлялся несколько раз за день. Я каждый раз ловила его взгляд и он без слов понимал мой вопрос, отрицательно мотая головой. Все тихо.

Перед самым ужином я поднялась к себе.

Будто бы была уверена, что несмотря на обещанные два дня все произойдет именно сегодня. А даже если нет — лучше быть все равно готовой.

Достала из сундука изумрудное платье из Ноздрецка — без вышивки, из недорогой, но плотной ткани, совсем не похожее на то, что я нашла в этом же сундуке в свой самый первый день. Зашнуровала. Поправила собранные в низкий пучок волосы и посмотрела в зеркало.

Я ожидала увидеть там те же испуганную Виолетту, что и в первый день, только без опухших от бесконечных слез глаз. Ту, которой я иногда все еще бывала по ночам — растерянную, чужую в этом мире. Цепляющуюся за свое маленькое облагороженное уютное пространство, как утопающий за бревно.

Но на меня смотрела другая женщина. С плотно сжатыми губами. С прямой спиной. С ледяным, почти пугающим спокойствием в глазах. Та, которая за несколько недель отмыла убогое заведение от грязи и полностью перестроила под себя. Не та, которая некогда боялась попросить причитающуюся ей зарплату вовремя, но хозяйка, которая не стеснялась указать пьяницам и хамам на дверь.

Та, которая будет смотреть в глаза дракону и беспечно улыбаться.

Кольцо лежало на столе. Рубиновые глаза слегка сверкали в неярком свете свечи — спокойно, выжидающе, словно тоже оценивали меня и мое настроение. Я взяла его двумя пальцами, поднесла к ближе к лицу. Дракон в золоте был не крупный, но все равно внушающий опасение. Я надела перстень на левую руку. Кольцо село на палец как влитое, и по руке пробежал легкое тепло, а в голове мне почудилось тихое урчание. Признание.

«Ты все еще моя» , — будто говорило оно.

Я поежилась.

Когда я спустилась, Каэль сидел на своем привычном месте и о что-то с улыбкой обсуждал с проезжим музыкантом, что сегодня снял одну из комнат. Когда наши взгляды встретились, в его на секунду вспыхнуло что-то жаркое, почти неприличное в своей открытости. Я была уверена, что эта искра мне не показалась. Он что-то бросил своему собеседнику и поднявшись подошел ближе. Я уже стояла у стойки и привычно завязывала передник на поясе, стараясь больше не встречаться с ним взглядами, чтобы не тревожить и без того ноющее сердца лишними надеждами. Когда почувствовала прикосновение вскинула взгляд и тут же замерла, обнаружив облокотившегося на стойку дракона с очаровательной, хоть и немного грустной улыбкой. Он поправил воротник моего платья — едва ощутимо, кончиками пальцев, так осторожно, словно боялся что-то спугнуть.

— Ты не боишься, — сказал он.

— Боюсь, — ответила я чуть хрипло, но не отводя взгляда. — Просто вряд ли мне это чем-то поможет, да и дел и без того достаточно.

Он смотрел на меня еще секунду. Потом — едва заметно — кивнул.

Солнце коснулось горизонта. И в этот миг кольцо сжалось, заставив меня испуганно ахнуть и опереться на кухонный стол за которым я как раз раскладывала новую порцию горячего по тарелкам.