Воспоминание пронзило меня, когда мы встретились взглядами. Я была уверена, что несмотря на мои усилия сохранить невозмутимость — щеки слегка порозовели. Азарель же уже снова осматривался вокруг: двор, таверну, толпу деревенских. Не знаю заметили ли этого местные, но я отчетливо видела едва заметную брезгливость, с которой он поджал свои идеально очерченные пухлые губы. Так смотрят на вещи, которые вынуждены терпеть, но предпочли бы держаться подальше.

Лишь на мне взгляд задержался чуть дольше. Оценивающе.

Именно так он смотрел на меня и в первый день после свадьбы — стоя у высокого окна своей спальни, пока я замирла на пороге в своем пышном свадебном платье, не зная, стоит ли мне зайти или супруг позовет меня позже.

— Ты будешь присутствовать на приеме в четверг, — сказал он то, что я меньше всего ожидала услышать в преддверии нашей первой брачной ночи.

— Платье выберет Кейса. Прическу тоже. Молчи, когда говорят мужчины, и улыбайся, когда смотрят на тебя. С хозяевами дома будь любезна, но о себе не болтай.

Я растерянно кивнула. Его неожиданная холодность больно царапнула сердце.

Рядом с ним шла девушка.

Молодая — моложе, чем я ожидала, хотя не уверена, что у меня были какие-то конкретные ожидания. В платье темно-красного цвета, дорогом, с тяжелой юбкой и вышитым лифом, с маленькими жемчужными пуговицами от ворота до пояса, на руках шелковые перчатки в цвет платья. Изольда тоже была красива, но выглядела слишком строгой, сдержанной. Темные волосы убраны гладко, волосок к волоску — ни одной выбившейся пряди. Лицо ее ничего не выражало: ни любопытства, ни усталости с дороги, ни торжества. В отличии от моего бывшего мужа ее эмоции были для меня закрытой книгой.

Она осматривала двор иначе, чем Азарель. Я не замечала ни брезгливости, ни снисхождения. Взгляд ее двигался медленно, но будто бы стараясь запомнить сразу как можно больше.

Мальчишки, приклеившиеся к забору с открытыми ртами возбужденно загомонили.

Наши взгляды тоже встретились.

Не надолго — секунда, может быть две. Но в эту секунду было что-то, что я не сумела сразу прочесть. В ней не было враждебности. Не было и любопытства. Она будто бы старалась одним этим взглядом оценить всю меня и найти ответы на какие-то собственные вопросы.

Я растянула губы с идеально отрепетированной улыбкой, которой встречаю каждых путников.

— Добро пожаловать в «Две котлеты», — я сошла с крыльца им навстречу. — У нас найдется все, что нужно с дороги — ужин, напитки, комнаты.

Азарель остановился в двух шагах от меня. Медленно — очень медленно — прошелся взглядом по моему простому платью. Переднику. На моих сложенных руках и перстне взгляд ненадолго задержался, а зрачок бывшего мужа вытянулся.

— Виолетта, — произнес он наконец. Голос был такой же, как я слышала в своих снах и обрушившихся на меня только что воспоминаниях. Низкий, красивый, привыкший к тому, что его слушают. — Ты хорошо выглядишь.

— Стараюсь, — ответила я. — Прошу в зал.

Он вошел в таверну как в собственный дом.

Не задержался на пороге, не обратил внимания на прочих гостей. Остановился посередине, окинул все одним медленным взором — стойку, столы, потолочные балки с вязанками трав — и, видимо, удовлетворившись, выбрал именно тот стол, который я и предназначала для него. Так, чтобы все присутствующие оказались будто бы лишь его гостями. Я подавила усмешку и поймала взгляд Таши.

То, что произошло дальше, я, пожалуй, предвидела, но все равно ощутила некоторую тоску.

Трипп у очага допил кружку залпом — с таким видом, словно именно сейчас вспомнил о неотложных делах. Встал, придвинул скамью к столу аккуратно, почти виновато взглянул на меня. Бросил монету на доски и вышел, не попрощавшись, стараясь держаться стены. Братья-плотники переглянулись — и тот, что сидел ближе к окну, потянул второго за рукав. Они поднялись почти одновременно, так же тихо, так же быстро. За ними потянулись еще несколько местных.

За несколько минут зал опустел почти наполовину.

Я не держала на них зла. Я бы и сама ушла, если бы могла.

Остались только проезжие — двое торговцев с пыльными сапогами, снявшие комнату еще вчера. Уйти им было некуда, и они решили не привлекать внимания высокого гостя, уставившись в тарелки с таким усердием, словно в крупе и мясе прятался смысл жизни. И Каэль сидел на своем привычном месте чуть в тени — с книгой, с кружкой, совершенно неподвижный.

Я поставила на стойку два кубка. Налила вина — лучшего, что у меня было. Поднесла к столу.

Изольда приняла кубок двумя руками — вежливо, коротко кивнув. Я успела заметить, как ее пальцы, сомкнувшиеся на ножке едва заметно сверкнули, несмотря на облегающий шелк перчаток. Проверяла магией не отрава ли? Это было бы конечно очень самоуверенно и глупо с моей стороны отравить двух драконов на виду у всей деревни.

— Проездом? — спросила я все с той же вежливой улыбкой.