Что-то в его лице снова дрогнуло — не усмешка, но похожее. Каэль быстро вернул себе спокойствие и слегка кивнул.

— Понятно, — сказал он, будто бы принимая мой ответ как оправдание.

— Мне — нет, — отрезала я. Голос прозвучал звонче, чем я ожидала. — Мне совершенно ничего не понятно. Вы живете здесь уже почти месяц, пачкаете руки на кухне, чините мне крышу. Вчера вы... — я не закончила, мотнув голову так сильно, что одна из прядей упала на лицо. — А сегодня приезжает человек и называет вас принцем так, будто это само собой разумеющееся. И вы ему что-то передаете. Инструкциивашим людям . — Я смотрела на него прямо. — Кто вы?

Каэль опустил взгляд на стол. Провел большим пальцем по краю закрытой книги — медленно, как человек, который не тянет время, а просто думает.

— Это не простой вопрос, — сказал он наконец.

— Времени у меня достаточно.

— Виолетта…

— Не надо говорить мое имя вот так, будто я капризный ребенок, — перебила я, поморщившись. Тихо, но твердо. — Я слышала это от бывшего мужа каждый раз, когда он не хотел отвечать. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня успокаивали. Мне нужна лишь честность.

Что-то изменилось в его лице. Что-то задело его в моих словах практически так же, как когда я сказала, что слышала его разговор с человеком императора. Упомянутый бывший муж или сама интонация, — не знаю.

Он смотрел на меня долго. Без напускной вежливости, за которой прятался в первые дни, и без той осторожной заботы, что появилась потом. Просто смотрел — как смотрят, когда понимают, что отступать уже поздно.

— Мою мать звали Иссара, — сказал он наконец. — Она была из южных провинций. Фрейлина при прошлой императрице. Умерла, когда мне было четыре года, я ее почти не помню. — В голосе не было ни одной лишней эмоции, но я все равно почувствовал как слегка расслабились мои пальцы на столешнице. — Мой отец — покойный император Дариус Третий. Он оставил троих детей: двух законных и одного... не вполне.

Я не пошевелилась.

— Нынешний правитель — мой единокровный брат. Он признал меня официально, когда взошел на трон, хотя об этом и крайне мало кому известно. — Каэль чуть качнул головой. — Брат сделал это не из великодушия, а из практичности. Бастард, которому некуда деться и который тебе обязан, — удобный инструмент. Достаточно лоялен. Достаточно незаметен. Весьма силен. Удобен для поручений, которые нельзя доверить официальным лицам.

— И такое поручение привело вас сюда, — сказала я, не спрашивая.

Он кивнул.

— Да.

— Какое?

Вот здесь он остановился. Я видела, как снова он принимает решение, пристально всматриваясь в мое лицо. И на этот раз решение давалось сложнее, чем предыдущее.

— Это я расскажу тебе позже, — произнес он наконец.

Злость снова вскипела.

— Нет.

Я покачала головой, всем своим видом показывая, что не приму очередного пустого обещания.

Он приподнял бровь, будто бы изумленный моим ответом. Конечно. Уверена, в этом мире мало кто решился бы спорить с принцем, пусть и незаконнорожденным. С принцем-драконом, как теперь я убедилась окончательно. Другого просто не могло родиться в императорской семье, пусть даже его мать и была, вероятно, обычным человеком.

— Нет, — повторила я тверже. — Вы уже один раз сказали мне «не сейчас». Вчера ночью, помните? Я тогда послушалась и ушла спать. Сегодня я не уйду. Вы живете в моей таверне. Вы сидите за моим столом. Вы поцеловали меня вчера, а потом отказались объясниться. На этот вопрос ответ нашелся удивительно быстро. Так вот: я хочу знать, зачем вы приехали. Сейчас. Тем более, если вы утверждаете о возможной опасности.

Молчание затянулось.

Где-то в глубине таверны тихо плескалась вода в комнате одного из постояльцев. Светильник потрескивал. Каэль продолжал смотреть на меня так, словно взвешивал что-то — и вес этого чего-то оказывался неожиданно большим.

— Ты хочешь знать всю правду, — сказал он.

— Я требую ее, — поправила я, выгибая бровь. — Вы можете подвергать меня и мое заведение опасности своим присутствием.

Долгая пауза.

— Хорошо, — произнес он наконец, будто бы окончательно что-то для себя решив. Я подобралась, готовая услышать еще одну порцию безусловно шокирующей правды — и именно в этот момент входная дверь таверны распахнулась.

Не вежливо, не с обычным скрипом — а грохнув о стену и заставив меня испуганно вскрикнуть, подпрыгнув от неожиданности на стуле. Каэль тоже приподнялся, напрягшись.

На пороге стоял незнакомый мне человек: немолодой, в дорожном плаще, запыленном так, будто ехал без остановок несколько дней. Лицо незапоминающееся, взгляд быстрый и внимательный. Он без всяких извинений зашел внутрь и тут же остановился взглядом на моем собеседнике.

Я уже набрала в грудь воздуха для возмущения.

— Он едет, — сказал вошедший коротко. Голос тихий, без интонации. — Выехал позавчера. Будет здесь самое позднее через двое суток.