Заметить его было несложно.

Черный тонированный минивэн стоял прямо у обочины, наплевав на знак «Остановка запрещена». Но не машина приковывала к себе взгляды всех выходящих из здания студентов.

Марк стоял на улице.

Он опирался на свою черную матовую трость, небрежно привалившись бедром к глянцевому крылу автомобиля. В темном кашемировом пальто нараспашку, под которым виднелась черная водолазка, он выглядел настолько монументально, пугающе и дорого, что студенты инстинктивно обходили его по широкой дуге.

Девчонки с нашего потока, стайкой стоявшие неподалеку, откровенно пялились на него, перешептываясь и хихикая.

Еще бы.

Лауреат премий, гений архитектуры и просто мужчина, от которого за километр фонило тестостероном.

А я шла к нему и чувствовала себя идущей на эшафот.

Едва я приблизилась на пару метров, Марк безошибочно выцепил меня в толпе своим тяжелым взглядом.

— Долго идешь, Смирнова, — вместо приветствия бросил он. — У меня время не резиновое.

Олег, возникший словно из-под земли, уже держал открытой дверь салона.

Я молча юркнула на кожаное сиденье, забившись в самый дальний угол. Марк сел следом. Ему явно всё еще было тяжело — я заметила, как сжались его челюсти, когда он переносил вес на ногу, забираясь в высокий салон, но он ни единым звуком не выдал боли. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая нас от уличного шума.

Машина плавно тронулась.

Я сидела, вцепившись в рюкзак, лежащий на коленях, и смотрела строго в окно.

— И почему мы молчим? Где твоя тирада о том, что я диктатор и нарушаю твои личные границы?

— Я просто… не ожидала, — тихо ответила, всё еще не поворачивая головы. — Зачем вы приехали? Я бы сама добралась до дома на автобусе.

Марк хмыкнул. Раздался шорох бумаги, и мне на колени, прямо поверх рюкзака, легла увесистая папка.

— До дома ты доберешься вечером. А сейчас мы едем в бюро. Практика началась, студентка. Хватит протирать штаны за партой, пора посмотреть, как работают настоящие архитекторы, а не теоретики из твоего деканата.

Я удивленно повернула голову.

— В бюро? Прямо сейчас?

— Именно. И судя по твоему цвету лица, тебе не помешает проветриться в нормальном офисе, — Марк чуть склонил голову набок, и его глаза опасно сузились, сканируя меня. — Ты опять красная,Смирнова. У тебя температура?

Мои щеки вспыхнули так, что, казалось, сейчас подожгут салон автомобиля.

— У меня всё отлично! Просто в куртке жарко!

— Так сними, — он пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. — Второй раз я могу не успеть поймать тебя, когда будешь падать из-за теплового удара.

* * *

Остаток пути мы проехали в тишине. Я открыла папку и попыталась вникнуть в чертежи, но буквы и линии прыгали перед глазами. Мысль о том, что я сейчас впервые переступлю порог легендарного «Бюро Соболева», вызывала у меня приступ паники.

Минивэн затормозил у высотного бизнес-центра.

Когда мы вошли в просторный холл с панорамными лифтами, я поняла, что такое настоящая власть.

Охранники вытянулись по струнке. Люди в деловых костюмах почтительно расступались, провожая Марка взглядами.

Слухи о том, что Соболев прикован к креслу, видимо, всё еще ходили по городу, потому что вид Марка, идущего самостоятельно, пусть и с тростью, вызывал у встречных откровенный шок.

Мы поднялись на сороковой этаж.

Двери лифта разъехались, и мы оказались в огромном, залитом светом оупен-спейсе. Бетон, стекло, живые растения, десятки огромных мониторов и макетов. В офисе кипела жизнь: люди переговаривались, спорили над чертежами, пили кофе.

Но стоило Марку переступить порог, как на сороковой этаж опустилась абсолютная, звенящая тишина.

Десятки пар глаз уставились на своего босса.

Марк остановился. Окинул свой замерший коллектив тяжелым, хозяйским взглядом.

— Что застыли? Я вам за просмотры не плачу. Возвращайтесь к работе. Игнатьев, почему сводка по фундаменту для питерского филиала до сих пор не у меня на почте?

Офис мгновенно отмер. Люди засуетились, застучали по клавиатурам, кто-то побежал к принтеру. Механизм заработал с удвоенной силой, подгоняемый животным страхом перед диктатором.

Марк двинулся вперед, прямо через оупен-спейс, а я семенила за ним, чувствуя себя маленькой, серой мышью, которую случайно занесло на собрание хищников.

Марк дошел до просторного, отгороженного стеклянными перегородками кабинета в самом центре этажа. Толкнул дверь.

Внутри стоял огромный рабочий стол, стеллажи и… еще один, поменьше, приткнувшийся у самого окна.

Марк подошел к своему креслу, тяжело, с едва слышным выдохом опустился в него и отставил трость.

Затем он указал пальцем на маленький стол у окна.