Моя рука с ложечкой замерла в воздухе. Я моргнула. Раз. Другой. Мозг, работающий после бессонной ночи с перебоями, начал медленно складывать цифры. Рите девятнадцать. Марку… тридцать шесть.

— Подожди… Семнадцать⁈ — ахнула я.

— Ну да, — Рита невинно пожала плечами, отламывая кусочек круассана. — Залет по молодости. Маман моя была на пару лет старше, студентка-красавица, а он — первокурсник с горящими глазами и без копейки за душой. Бабушки-дедушки, конечно, были в шоке, но Марк уперся рогом. Сказал, что сам все вытянет.

Я смотрела на нее во все глаза. Вся моя картина мира, в которой Марк Соболев был недосягаемым, холодным божеством архитектуры, рожденным сразу в костюме и с премией в руках, дала огромную трещину.

Семнадцать лет. Мальчишка.

— И как вы… жили?

— Да нормально жили. Весело. Он пахал как проклятый. Днем учился, ночами чертил кому-то курсовые за деньги, потом на стройках подрабатывал. Я же говорю, он маньяк своей работы. А я с матерью жить начала, только когда мне четырнадцать исполнилось.

— А почему? Развелись?

— Да они и не были официально женаты, так, жили вместе, пока не разругались вдрызг, — отмахнулась подруга. — Я к маме переехала, потому что у папи тогда как раз конкретно поперло с работой. Он выиграл свой первый крупный международный тендер. Начались бесконечные командировки: то Дубай, то Стокгольм, то Токио. А мне мотаться с ним по отелям и съемным квартирам доканало. Переходный возраст, все дела, хотелось стабильности, подружек, свою комнату. И как то сказала: «Хватит, я к маме».

Рита допила кофе и звонко поставила чашку на блюдце.

— Они с Марком из-за этого, конечно, жуть как ругались. Он кричал, что мать из меня вырастит тепличную фифу без мозгов. Но… в итоге отпустил. Он же понимал, что с его графиком я его неделями не вижу. В общем, Ань, он мне скорее как старший брат. Очень строгий, иногда бесячий старший брат, но с поправкой записи в свидетельстве о рождении. Понимаешь? Мы так общаемся, потому что мы выросли вместе.

Я слушала ее, и в груди что-то странно сжималось.

Мне вдруг стало мучительно стыдно не только за свой ночной порыв с расчетами, но и за то, как я вообще на него смотрела. Я видела в нем надменного сноба, которому все досталось по щелчку пальцев. А он, оказывается, зубами выгрызал себе путь наверх. С ребенком на руках. В том возрасте, когда мои ровесники только и думают, что о тусовках и пиве по пятницам.

А теперь этот сильный, пробивной мужик, привыкший покорять мир и мотаться по странам, оказался заперт в четырех стенах, прикованный к высокотехнологичному креслу.

Неудивительно, что он злой, как черт. Неудивительно, что он никого не хочет видеть.

— Эй, — Рита пощелкала пальцами у меня перед носом. — Ты чего зависла? Жалеешь его теперь, что ли?

— Нет, — быстро ответила я, тряхнув головой. — Просто… перевариваю.

— Давай, переваривай быстрее, — Рита спрыгнула со стула и потянулась. — Иди умывайся, собирай свой рюкзак. Поедем в универ на моей.

— Рит, спасибо.

— Сочтемся. А с папанькой… просто забей, — она легкомысленно махнула рукой, подхватывая свою сумочку с барной стойки. Затем на секунду замерла, хитро прищурилась и бросила через плечо: — Или потрахайтесь.

Воздух застрял у меня в горле.

— Рита⁈ — мой голос дал такого петуха.

Я уставилась на подругу так, словно у нее на лбу внезапно вырос третий глаз.

А она лишь невинно похлопала ресницами.

— А что такого? У него хронический недотрах и стресс, отсюда и весь этот яд. А ты вон как на него реагируешь: то бледнеешь, то краснеешь, то замираешь, как кролик перед удавом. Снимете напряжение, глядишь, и жить обоим станет легче.

— Ты… ты в своем уме⁈ — задыхаясь от возмущения, выдавила я, вцепившись в край столешницы. — Он… он твой отец!

Рита хитро прищурилась, и на ее губах расплылась широкая, откровенно издевательская улыбка.

— То есть тебя толькоэто смущает?

Я открыла рот, чтобы выдать гневную тираду о том, что меня смущает абсолютно всё: разница в возрасте, его статус, моя скромная персона, его парализующий характер и сам факт обсуждения интимной жизни с гением архитектуры! Но слова просто застряли в пересохшем горле. Я лишь беспомощно хватала ртом воздух.

Не дожидаясь моего ответа, подруга звонко рассмеялась. Она подхватила свою сумочку с барной стойки и легкой походкой направилась к выходу из кухни в коридор.

Я только выдохнула, решив, что пытка закончена, как вдруг Рита остановилась в холле.

— Папи! — неожиданно громко заорала она на весь дом, глядя в сторону левого крыла.

Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то в район пяток.

— Трахаться она с тобой не будет, потому что ты мой отец! — весело и четко прокричала эта ненормальная в полумрак коридора.

Время остановилось.