— А то происходит, Смирнова, что читать нужно объявления на стенде, — сухо отчеканила комендантша. — Вчера до восемнадцати ноль-ноль все, кто планировал вернуться после травли тараканов, обязаны были прийти, отметиться в журнале и подтвердить бронь места. Был строгий приказ сверху — провести переучет свободных коек, потому что первокурсников селить некуда.

— Что⁈ — я, наконец, обрела голос. — Но… но мне никто не сказал! Я была на парах, потом на смене! Это же мое место, я здесь почти два года живу! Как вы могли⁈

— По правилам проживания, — отрезала Нина Павловна, постучав пухлым пальцем по столу. — Ты не явилась, место автоматически перешло в резервный фонд. А желающих на него очередь до горизонта. Девочка с утра стояла с вещами под дверью. Я что, должна была ее на улице оставить ради тебя?

— Вы в своем уме⁈ — взорвалась Рита. Ее глаза метали молнии. — Какая отметка⁈ Это незаконно! Вы вышвырнули студентку-бюджетницу на улицу из-за какой-то бумажки! Да я сейчас ректору позвоню, он вас…

— Поорите мне тут еще! Права она качает! Не нравится — идите в главную администрацию студгородка и там разбирайтесь! А у меня приказ! Вышли из кабинета обе!

Следующие полчаса слились для меня в один бесконечный, липкий кошмар.

Мы добежали до здания администрации, но толстая тетка в окошке лишь равнодушно пожала плечами, глядя в монитор компьютера.

— Смирнова Анна? Да, ваша бронь аннулирована за неявку на перерегистрацию. Свободных мест в общежитиях сейчас нет. Пишите заявление на постановку в очередь. Может, к весне кто-то съедет или отчислится.

— К весне⁈ А до весны мне где жить⁈ На вокзале⁈

— Девушка, не повышайте голос. Нужно было раньше приходить.

Окошко с сухим щелчком захлопнулось прямо перед моим носом.

Я медленно отступила на шаг. Ноги окончательно отказали, и я просто осела на деревянную скамейку в коридоре администрации. В груди образовалась огромная, черная дыра.

Стипендия. Работа баристой. Этого едва хватало на еду и проезд. Снять даже комнатушку на окраине Москвы стоило сумасшедших денег, которых у меня просто не было. Я — бомж. Официально.

Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз горячим, неконтролируемым потоком. Я уткнулась лицом в ладони, содрогаясь от беззвучных рыданий.

Это был конец.

Мне придется бросить учебу, бросить архитектурный, о котором я так мечтала, и возвращаться в свой маленький сибирский городок с позором.

Рита плюхнулась рядом, обняла меня за плечи и крепко прижала к себе.

— Эй, ну ты чего… Анька, ну тихо, — она гладила меня по голове, как маленькую. — Ну подумаешь, общага! Да клоповник это вонючий, а не общага. Скажи спасибо, что тебя оттуда выперли.

— Тебе легко говорить! — всхлипнула, размазывая слезы по щекам. — Мне идти некуда! Я не потяну квартиру, Рит! Мне придется отчисляться…

— Какое отчисляться, ты дура совсем⁈ Ничего ты не будешь снимать. Поживешь у меня.

Я замерла, шмыгнув носом.

— Ч-что? Нет. Рита, нет. Я не могу.

— Ой, да брось! Дом огромный. Моя комната вообще пустует, я там раз в неделю появляюсь. Гостевых спален — хоть роту солдат селить можно. Места полно!

— Рита, это дом твоего отца! — я в панике затрясла головой, вытирая мокрые щеки рукавом толстовки. — Я не могу там жить! Это… это неудобно. Это неприлично! И к тому же, это очень далеко от метро, я не смогу ездить на смены!

— На смены она не сможет ездить, — передразнила подруга, закатив глаза. — Гелик в гараже стоит, будешь гонять.

— Да я его боюсь до икоты! И Марка боюсь! Он же меня ненавидит! Он меня сожрет, если я там поселюсь!

Рита тяжело вздохнула, решительно взяла меня за руки и заставила посмотреть ей в глаза.

— Значит так, Смирнова. Хватит сопли на кулак наматывать. Папаня порычит и успокоится. А может, и вообще тебя замечать не будет, привыкнет так сказать. Вставай. Мы сейчас спускаемся в подвал, забираем твои мешки, грузим в багажник и едем.

— Куда? — жалобно пискнула, чувствуя, как она буквально стягивает меня со скамейки.

— Домой, Ань. Домой. Господи, ты мне как сестра. Что ж я, сестру на улице оставлю из-за какого-то ворчливого старикана?

— Твой отец не старик. Вот вообще, — вырвалось у меня совершенно машинально. Возражение слетело с губ раньше, чем мозг успел профильтровать мысль.

Рита резко затормозила посреди коридора и повернулась ко мне. Ее брови медленно поползли вверх, а на губах заиграла очень подозрительная, хитрая улыбка.

— Влюбилась?

— Что⁈ — я поперхнулась воздухом, чувствуя, как краска, едва сошедшая со щек, заливает лицо с новой, обжигающей силой. — Ты с ума сошла⁈

— Ну-ну. Боится она его до икоты, значит. А кто его сейчас от меня защищает? «Не старик, вот вообще».

— Рит, это констатация факта! Ему тридцать шесть, а не восемьдесят! И он… ну, объективно…

— Объективно горячий, богатый мужик. Да-да, я в курсе, у меня глаза есть. Знай если ты вдруг станешь моей мадчехой я не против. Только за.