Я вздохнула, с трудом поднимаясь с ковра. Голова слегка кружилась, а во рту пересохло так, словно я жевала песок. Вино требовало немедленного возмещения водного баланса.

«План — фикус», — напомнила я себе, на цыпочках направляясь к двери.

Мне нужно было просто спуститься на первый этаж, прокрасться на кухню, выпить стакан ледяной воды и тихонько вернуться обратно. Главное — правило номер пять (или два, я уже запуталась): не греметь посудой, как стадо слонов.

Коридор второго этажа встретил меня полумраком и абсолютной тишиной. Я медленно, стараясь наступать на ступени стеклянной лестницы так, чтобы даже молекулы воздуха не потревожить, начала спуск.

На первом этаже горел только тусклый дежурный свет. Дверь в левое крыло, где обитал Марк, была плотно закрыта. Я выдохнула с облегчением. Спит. Слава богу.

Я проскользнула на кухню, ориентируясь по памяти. Холодильник мягко светился в темноте. Я достала кувшин с фильтрованной водой, нашла стакан и, дрожащими от алкогольной слабости руками, начала наливать воду.

И тут моя координация, которая и в трезвом-то виде оставляла желать лучшего, решила окончательно меня предать.

Стакан выскользнул из пальцев.

Я попыталась поймать его на лету, задела кувшин, тот качнулся… Стакан с оглушительным, как взрыв гранаты, звоном рухнул в мраморную раковину, чудом не разбившись, а кувшин щедро окатил водой край столешницы и мою толстовку.

— Твою мать… — пискнула я, в ужасе зажмуриваясь.

— Вижу, правило про слонов ты тоже решила проигнорировать, Смирнова.

От этого низкого голоса, раздавшегося прямо у меня за спиной, я подпрыгнула на месте. Мое сердце остановилось, а остатки хмеля мгновенно выветрились из организма.

Я медленно обернулась.

В полумраке резкие черты лица Марка казались еще более хищными. Он был без рубашки — только в свободных темных спортивных штанах. Мой взгляд, абсолютно помимо моей воли, скользнул по его обнаженному торсу: широкая грудь, кубики пресса, мощные плечи и тонкий, длинный шрам, тянущийся вдоль ребер.

— Я… я пить хотела, — пролепетала, судорожно вытирая мокрые руки о джинсы и стараясь смотреть исключительно ему в глаза.

Марк подъехал ближе.

— Воды? — он изогнул бровь с такой откровенной насмешкой, что мне захотелось провалиться сквозь пол. — Судя по амбре, которое от тебя исходит, пить воду тебе уже поздно. Вы с Марго опустошили половину французской провинции Бордо.

— Мы выпили совсем чуть-чуть!

— Чуть-чуть? — Марк остановил кресло вплотную к острову, прямо напротив меня. Его темные глаза опасно блеснули. — Студентка, ты стоишь так криво, словно у тебя центр тяжести смещен.

Я попыталась гордо выпрямиться, чтобы доказать обратное, но нога предательски скользнула по луже воды, натекшей на пол. Я нелепо взмахнула руками, теряя равновесие, и полетела вперед.

Прямо на него.

Вместо того чтобы упасть на мраморный пол, я с размаху приземлилась коленями прямо на подножку его коляски, а руками инстинктивно вцепилась в его голые, горячие плечи.

Воздух выбило из легких.

Я замерла, уткнувшись носом куда-то в район его ключицы. От его кожи пахло кедром, кофе и чем-то неуловимо-мужским, от чего мысли в моей голове окончательно спутались.

— Так и думал, — раздался сверху его хриплый, вибрирующий голос. — Ходячая катастрофа.

Его большие, жесткие ладони легли мне на талию, удерживая, чтобы я не скатилась на пол. Его пальцы обжигали даже сквозь плотную ткань моей мокрой толстовки.

Я медленно подняла голову.

Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую темную ресничку. И в этот момент, глядя в его потемневшие глаза, я поняла одну страшную вещь: Рита со своими ненормальными шутками про мачеху заронила в мой пьяный мозг зерно, которое прямо сейчас начало давать катастрофические всходы.

— А знаете, — мой язык слегка заплетался, но слова вылетали сами собой, подгоняемые винной смелостью, — вблизи вы очень даже ничего. Прямо очень.

Его пальцы на моей талии чуть дрогнули. Губы изогнулись в кривой, насмешливой полуулыбке.

— Иди-ка ты спать, Аня. а то чувствую, завтра тебе будет очень стыдно.

Я не удержалась и тихо, по-глупому рассмеялась.

— Я, скорее всего, вообще этого не вспомню. А вы, как истинный джентльмен, мне не напомните.

Пальцы Марка вдруг сжались на моих боках так крепко, что я тихонько ахнула. Насмешка на его лице сменилась чем-то темным, тяжелым и откровенно хищным. Взгляд потяжелел.

— Ты сильно ошиблась дверью, студентка, если ищешь здесь благородство, — процедил он, наклоняясь ко мне так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Я вообще не джентльмен. И фильтра «подружка дочери» у меня в настройках не предусмотрено. Я мужчина. И если ты продолжишь вот так тереться о мои колени, я без малейших угрызений совести тебя отымею.

Я фыркнула. Прямо ему в лицо.

— Сильно сомневаюсь, что у вас что-то получится, Марк Александрович. Вы меня элементарно не догоните.