Я подскочила с дивана, как ужаленная, но мои затекшие за время сна ноги категорически отказались меня держать. Мышцы свело судорогой, ступни запутались друг в друге, и я, издав сдавленный писк, рухнула прямо на идеальный паркет. Точнехонько к подножкам инвалидного кресла Марка.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в прохладное дерево. Господи, за что? Почему я всегда веду себя рядом с ним как абсолютная идиотка?

Над моей головой раздался тяжелый вздох.

— Как ты вообще до девятнадцати лет дожила с такой грацией, студентка? — в его голосе слышалась смесь раздражения и искреннего недоумения.

— С трудом, — простонала в пол.

Кое-как собрав свои конечности в кучу, я подскочила на ноги, стараясь не смотреть в глаза своему кумиру, и пулей понеслась по стеклянной лестнице на второй этаж.

Следующие десять минут прошли в режиме жесткого фаст-форварда. Скинуть пропахшую кофе форму, заскочить под ледяной душ, чтобы смыть остатки сна, почистить зубы, натянуть чистые джинсы, белый свитшот.

Я пулей вылетела из комнаты, накинула рюкзак и понеслась вниз, перепрыгивая через ступеньку.

Марк все еще был в холле. Он отъехал к панорамному окну и пил что-то из темной кружки, глядя на утренний лес.

Я затормозила так резко, что подошвы кед скрипнули по полу. Время поджимало катастрофически. На автобусе я не успею даже к середине пары. У меня был только один выход, и он пугал меня до чертиков.

— Марк Александрович!

Он медленно, с достоинством развернул коляску ко мне. Изогнул бровь, ожидая продолжения.

Я нервно сглотнула и сцепила пальцы на лямках рюкзака.

— Можно… можно я вашей машиной еще один разочек воспользуюсь? Простите меня ради бога, но я ужасно опаздываю, меня препод убьет и лишит стипендии! Я заправлю ее! И… и помою!

Марк смерил меня тяжелым, непроницаемым взглядом. Тишина в холле стала почти осязаемой. Я уже приготовилась услышать жесткий отказ и очередную порцию сарказма, но он вдруг сделал глоток из кружки и спокойно произнес:

— Валяй. Отработаешь.

Я замерла.

Мое сердце совершило кульбит и с размаху ударилось о ребра. Кровь прилила к щекам, бросая меня в жар. Что он сказал⁈

— Что?

Марк чуть нахмурился, изображая на лице легкое недоумение.

— Что «что»?

— Вы… вы только что сказали «отработаешь», — я с трудом ворочала языком, чувствуя себя так, словно меня окатили кипятком. Мое богатое воображение тут же нарисовало мне картины того,как именно такие мужчины заставляют наивных студенток отрабатывать долги. В фильмах это всегда заканчивалось в постели! — Это… каким образом? У меня нет денег на аренду вашей машины, а если вы имеете в виду…

Уголок губ Марка дернулся вверх. В его глазах заплясали откровенно дьявольские искры.

— У тебя на фоне недосыпа начались слуховые галлюцинации, студентка. Я сказал:«Не отрубись» . Ты на ходу засыпаешь, говорю. Но мне определенно нравится ход твоих мыслей.

Я открыла рот, потом снова закрыла.

Лицо горело так, что на нем можно было жарить яичницу.

— Я… я ничего такого не думала! — пискнула, пятясь к двери в гараж. — Спасибо за машину! До вечера!

До вечера?

До вечера?

На кой я сказала «до вечера»?

Дура. Дура.

* * *

Пара по начертательной геометрии выпила из меня последние остатки сил. Полтора часа я старательно делала вид, что понимаю разницу между эпюром Монжа и аксонометрической проекцией, хотя перед глазами то и дело всплывало насмешливое лицо Марка Соболева с его бархатным «Не отрубись».

Когда спасительный звонок наконец разрезал тишину аудитории, я выдохнула, быстро сгребла чертежи в тубус и едва ли не первой выскочила в коридор.

Не успела я сделать и пары шагов, как на мои плечи навалилась тяжесть, а в нос ударил аромат сладких духов. Ритка буквально повисла на мне, тяжело вздыхая.

— Анька… скажи мне, что у тебя случайно в твоей огромной сумке завалялся аспирин, — простонала подруга мне в шею. — У меня голова раскалывается так, словно там гномы добывают руду отбойными молотками.

Я недовольно покосилась на ее помятый вид. Идеальная укладка слегка растрепалась, а под глазами залегли тени.

— Ты опять опоздала.

— Не нуди, мамочка, — скривилась Рита, прикрывая глаза. — Так есть таблетка? Я сейчас умру прямо здесь, и моя смерть будет на твоей совести.

— Только для тебя и ношу, ходячее ты недоразумение.

Скинув рюкзак на одно плечо, я порылась в его недрах.

Мой рюкзак и правда был похож на портал в другое измерение: там можно было найти все, от запасных линеек до пластырей. Я выудила блистер с обезболивающим и наполовину пустую бутылку негазированной воды.

Рита дрожащими руками выдавила таблетку, закинула в рот и жадно запила.

— Ты моя спасительница, — выдохнула она, возвращая мне бутылку и приваливаясь спиной к прохладной стене коридора. — Ох, сейчас полегчает… Кстати!