Ночь вокруг была странной:не тёмная, но и света в ней не было. Словно мир утонул в молочном мареве, где всёразмыто, а звуки глохнут, не успев родиться. Воздух дрожал, как от жары, хотя было прохладно.

Вдруг впереди мелькнула фигура.

Ребёнок.

Девочка...

В светлом платье, слишком тонком для этой поры. Подол едва касался земли, а волосы — длинные, не то русые, не то рыжеватые — рассы пались по спине, ловя призрачный свет.

— Постой! — крикнула я, снова срываясь на бег.

Голос прозвучал глухо, будто утонул в вате. Девочка не обернулась, не услышала меня. Она шла быстро, почти скользила, и при этом всё время оставалась на одном и том же расстоянии — вроде бы рядом, но недосягаемо далеко.

Я ускорилась.

Дорога под ногами менялась: то утоптанная тропинка, то трава по колено, то деревянные доски, будто бегу по полу длинного коридора. Сердце колотилось, в груди жгло, но я не могла остановиться.

— Подожди! — закричала снова. — Пожалуйста!

В ответ раздался смех.

Детский. Звонкий. Чистый.

Он не был злым — скорее, озорным, но от него почему-то стало тревожно. Смех разнёсся эхом, будто отражаясь сразу отовсюду, и девочка вдруг… отдалилась. Стала меньше, легче, словно её уносил ветер.

— Не уходи… — прошептала я уже почти без сил.

И вдруг остановилась.Едва не налетелана что-то большоеи не сразу поняла, что передо мной стоиткукольный дом. Тот самый, обнаруженный на чердаке и перенесённый в игровую комнату на радость малышне.

Но сейчас он отнюдь не выглядел игрушечным.Домвырос. Вытянулся вверх, стал настоящим:с резными наличниками, высокими окнами, тёплым светом за стёклами. Дверь была приоткрыта, и изнутри тянуло чем-то знакомым — запахом дерева, пыли, детства.

Девочка стояла на крыльце.

Она уже взялась за дверную ручку, но вдруг замерла,словно что-то почувствовала. Медленно, очень медленно обернулась.

Всего на мгновение.

И я увидела её лицо.

Своё.

Моё лицо,но детское. Чуть наивное, с большими глазами и тем выражением, которое бывает только у детей, ещё не знающих боли, утрат, предательства.Такой я была до смерти мамы...Улыбка её была спокойной, а может, ободряющей.

Будто она знала что-то, чего не знала я.

— Подожди… — прошептала я, делая шаг вперёд. —Не уходи...

Но девочка уже исчезла.

Дверь тихо закрылась.

На крыльце, там, где она только что стояла, что-то блеснуло. Я опустила взгляд и увиделадеревянныймедальон, который, как реликвию, хранила в шкатулке с остальными украшениями Элианы.

Я подняла его дрожащими пальцами. Дерево былотёплым, словно живым. Стоило коснуться поверхности,и дом передо мной начал растворяться, расплываться, будто был нарисован на воде.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила я в пустоту, самая не понимая, к кому обращаюсь.

Ответом была тишина.

А потом — резкий вдох.

Я открыла глаза.

Сердце колотилось, ладони были влажными, а в груди осталось странное, щемящее чувство,будто я только что упустила что-то важное.

Что-то своё.

Я села в постели, не то с облегчением, не то с сожалением осознавая, что это всё-таки был сон. Странный, немного грустный и в тоже время пронизанный теплотой.

В комнате было сумрачно, но уже не темно. Наступило утро, очень раннее, и я в этом время обычно ещё крепко спала, но сейчас даже мысли не возникло упасть в подушки и попытаться уснуть снова.

Как я могу спать, когда у меня там раненый Рейнмар?

Откинув одеяло (вообще не помню, как им укрывалась), обнаружила, что на мне ночнушка, а пережившее полуночный бой платье непонятно куда исчезло.

—Ясно, вы меня переодели. —Со вздохом поднявшись, я поспешила в ванную.

Быстро привела себя в порядок, ещё быстрее переоделась в бархатное платье. Хотела уже выйти, но вдруг ощутила непреодолимое желание надеть детское украшение. Медальон был на месте, инкрустированный крохотной каплей янтаря. Подержав украшение в руке, я всё-таки уступила непонятному порыву и надела на шею. Улыбнулась отражению в зеркале и отправилась проверять, как там Рейнмар.

Бесшумно скользнув в спальню, замерла на пороге, с тревогой вглядываясь в заострившиеся черты лица дорогого гостя. На мгновение показалось, что он не дышит, и у меня тут же сердце остановилось. Рванулась было к кровати, но тут Рейнмар шевельнулся. Вздохнул прерывисто, и меня отпустило.

Ну ты и паникёрша, Алина.

Хельга дремала в кресле возле кровати. Стоило мне приблизиться, как старушка встрепенулась.

—Как он? —спросила я одними губами.

—Всё хорошо, —она устало улыбнулась. —Лорд молод, силён и такими царапинами его не возьмёшь.

Опять она за старое... Царапины.

—Идите, я сама с ним посижу.

Хельга не стала возражать, осторожно поднялась. Поинтересовавшись, как я себя чувствую и получив в ответ заверение, что всё супер, удовлетворённо кивнула.