— Когда? Сто лет назад?!

— Весной, — мрачно ответил Рейнмар.

— И?

— Нарушений не выявлено. Отчёты хорошие. Дети одеты, накормлены, обучаются, получают должный уход. Мейр Гартен — образец усердия и преданности делу.

Охренеть.

— То есть для них здесь всё в порядке? — непонятно зачем уточнила я.

— Не просто в порядке — всё замечательно.На бумагах. В Лирмонтском приюте не жизнь, а сказка.

Написанная братьями Гримм, не иначе.

— Интересно, кому и сколько Гартен заплатил...

Рейнмар неопределённо пожал плечами, а я продолжила допытываться, не способная поверить, что мы проиграли, а негодяй победил.

— Получается, тебе, лорду, отказали? У тебя что, вообще в столице не осталось связей?

— Все связи и мосты давно сожжены...

— Но ради них... Ради детей!

Рейнмар остановился и посмотрел на меня так, что захотелось поёжиться. Холодный, колкий взгляд. Точь-в-точь как у его брата. И как же мне этот взгляд не нравился...

Не сразу, но Аргейл всё-таки сказал:

— Я сделал всё, что мог, Элиана. И ты тоже.

— Нет. — Я сжала кулаки, до боли в пальцах. — Не всё! Том вернулся в ад, другие оттуда и не выбирались, и — что? Предлагаешь ждать, пока нас не пригласят на похороны?

— Элиана…

— Хотя... какие похороны? Он просто похоронит ребёнка, как собаку, в ближайшей яме, и никто даже не узнает, что с бедолагой стало! Сколько у Гартена детей? Все ли живы? Здоровы ли? Сомневаюсь! Очень!

— Элиана, успокойся. — Рейнмар шагнул было ко мне, я отпрянула.

— Не надо меня успокаивать! Не смей говорить, что «мы сделали всё, что могли»!

Он нахмурился и тут же бросил:

— Хорошо, скажу другое. Оставь эту мразь. Продолжишь воевать, и он доведёт тебя до беды. Люди и так уже шепчутся: «Ведьма из Синих Дубов ополчилась против мейра».

— Прекрасно. Пусть шепчутся дальше.

— Я не закончил. — Покачал головой Аргейл, после чего жёстко продолжил: — Ему не составит труда сделать так, чтобы они считали: «Ван’Роэль ополчилась против всех нас. Ведьма опасна! От ведьмы надо избавиться!»

Я открыла было рот, собираясь возразить, хоть и сама не знала что, но Рейнмар не позволил, резко закончил:

— Ты живёшь одна, в доме Далии. Прабабка — ведьма, которой до сих пор пугают детей. В Долине почти не осталось магии, и тех, кто ей обладает, опасаются. Особенно тех, у кого такая... хм... необычная родословная.

— И что ты предлагаешь? — хмуро спросила я. — Сидеть в Грейсхольме, печь пироги и делать вид, что ничего не случилось? Просто взять и забыть?

— Я предлагаютебе не лезть в открытую войну, пока у нас нет оружия.

— А если оно не появится, это оружие?

— Я что-нибудь придумаю.

— И долго собираешься думать? — Я не сумела сдержать злой иронии. Сейчас раздражало всё. Особенно Рейнмар и его попытки успокоить меня, уговорить расслабиться и припеваюче жить в своём сарае.

— Лучше думать, чем ломиться головой в стену, — резко бросил он. — Ты хочешь им помочь? Не превращай себя в жертву! Много от этого будет толку?

— Напоминаешь моего отца, — горько вздохнула я. — Он тоже говорил: «Алин... Элиана! Не лезь туда, где одни идиоты. Сидеть тихо — иногда лучшее решение».

Но как же оно мне не нравится!

— Твой отец звучит как разумный человек.

— Был разумным. Но это не помогло ему жить долго и счастливо.

Я развернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Ощущая, что если задержусь с ним рядом ещё хотя бы минуту, или разревусь, или ляпну что-нибудь лишнее.

— Элиана, подожди!

— Всего доброго, лорд Аргейл! За попытку спасибо.

За исполнение — неудовлетворительно.

* * *

По дороге домой я всё-таки дала волю слезам. К счастью, Рейнмар не пытался меня нагнать. Сейчас я была не в состоянии продолжать этот бестолковый разговор.

Не лезь. Не вмешивайся...

Ну так никто не лезет и не вмешивается, и такие подонки, как Гартен, живут себе припеваюче!

Убила бы заразу...

Дом встретил меня… бумажной бурей. Едва успела переступить порог, как заметила лист бумаги, одиноко лежащий посреди холла. Поодаль желтел второй и дальше ещё несколько.

— Вы издеваетесь? — бросила сумеречным.

Листы были старые, шершавые, с поблёкшими чернилами. Собирая, бегло их просматривала: обрывки писем, какие-то счета, непонятные заметки, очень похожие на рецепты зелий. Бумажная дорожка пролегала через всю гостиную и дальше по коридору до самого кабинета.

— Это вы мне так помогаете в наведении порядка?

Вместо ответа дверь в кабинет приоткрылась сама собой. Я пожала плечами и увидела на полу продолжение «дороги», тянущейся к письменному столу, который уже успела изучить вдоль и поперёк.