— Что от этих богатырей ожидать, всё самим приходится делать, — ворчит Эйва, едва поспевая за мной, так что я первая врываюсь в дом Миролюбы и в первую секунду едва не отшатываюсь. Изнутри пахнет мертвечиной, а около входа валяется богатырь, оставленный присматривать за князем Брониславом. Неужели это диверсия?

Следом за мной входит Эйва и подталкивает меня идти дальше, в глубину дома, откуда доносятся едва слышные голоса.

— Они держат Ирэн в подвале? — выдыхаю я, когда мы входим в подсобку, где открыт квадратный проем. Ковер, который скрывал его, откинут в сторону, а голоса становятся четче. Среди них я узнаю Миролюбу и Первушу, которые о чем-то яро спорят, даже не слыша, что кто-то вошел в дом.

Я вздрагиваю, когда входная дверь вдруг снова хлопает, и оборачиваюсь, настороженно выглядывая в коридор, но никого нет. Эйва трогает меня за предплечье, когда я хватаю покрепче прихваченный с собой нож, и качает головой.

— Хотела порадовать всех напоследок своим кулинарным мастерством, Белослава, а ты даже не поела. Хотела обидеть меня?

Эйва выглядит хмурой и недовольной, совсем не понимая, что ее обиды сейчас ни к месту.

— Напоследок? Ты куда-то уезжаешь? О чем ты? Сейчас не время это обсуждать.

Судя по улыбке Эйвы, я ее понимаю неправильно. Она вдруг резко хватает мою руку и выбивает из ладони нож.

— Нельзя в гости с оружием входить, Белослава, разве мама тебя не учила, что это неприлично?

Вместо былой добродушной улыбки появляется оскал, и меня начинает трясти от потрясения, что всё перевернулось вверх дном.

— Эйва? Что происходит? — тихо спрашиваю я, надеясь, что она находится под чарами, но интуиция вопит, что дело совершенно не в этом.

— Спускайся вниз, иномирянка, если хочешь увидеть свою дочурку живой. Ты такая сентиментальная, сразу же полюбила полусироток, — ухмыляется Эйва и толкает меня к краю открытого проема. — Давай, не трать мое время. Я и так слишком много своих ресурсов на тебя израсходовала.

— Ты не в себе, Эйва, приди в себя. Ты ведь не такая, — шепчу я, надеясь достучаться до нее, когда вижу, как меняется цвет ее карих глаз на тускло-голубые. Это явно неспроста, и внутри ворочается догадка, которую она вскорости подтверждает.

— Не взывай к бедняжке Эйве, она мертва.

Женщина передо мной улыбается, а я холодею, чувствуя, как грудную клетку сжимает обручем страха.

— Она мертва уже как восемь лет, так что я та, кого ты знаешь под именем Эйва, Белослава. Или как тебя называть, иномирянка? Белослава ведь не твое имя.

— Не твое дело! — резко отвечаю я, но вызываю у нее лишь хохот.

Мне становится не по себе, что всё это время за личиной доброй и готовой всегда помочь домовушки скрывалась нечисть.

— Что ты подсыпала в пирог?

— Снотворное. Можешь не переживать, они не умрут, их смерти мне без надобности. Понимаешь ли, выгоды никакой, а никто за их смерть не платил. А без оплаты я такую работу не делаю. А ты зубы мне не заговаривай, спускайся в подвал. Мы ведь обе знаем, что богатырей поблизости нет. Я распорядилась, чтобы все князья жили подальше от нас, а остальные богатыри караулят алтарь.

Она довольно улыбается и кивает мне за спину, но когда я слышу, как Первушка предлагает убить ее, повторять снова мне уже не нужно. Я буквально лечу вниз, не обращая внимания на темноту, а когда оказываюсь внизу, приходится пройти еще несколько метров по узкому коридору, прежде чем я вхожу в довольно просторный цоколь, в центре которого — самодельный деревянный алтарь, вокруг которого нарисован круг красного цвета. Чем ближе я подхожу, тем отчетливее чувствую запах крови, и от этого стынут внутренности.

— Ирэн? — шепчу я, когда вижу свою девочку сидящей на этом алтарю. Ее рот завязан тряпкой, а из испуганных глаз текут слезы, что вызывает в моем сердце укол щемящей боли.

Хочу уже кинуться к ней, как кто-то вдруг удерживает меня за ткань платья, с силой откидывая в сторону.

— Долго ты вела девчонку. Стареешь, — недовольно звучит мужской голос. Это Первуша, который стоит сбоку и смотрит на вошедшую следом за мной Эйву.

— К чему торопиться? Полночь через десяток минут, в самый раз.

— Нужно ее согласие! — шипит Первуша, дергая домовушку к себе за грудку, а я вдруг замечаю Миролюбу, которая сидит справа от меня в самом углу и тихо всхлипывает.

Никакая она не Баба-Яга. Не зря я думала, что она совсем на нее не похожа.

— Получим, Кощей, получим, — зловеще говорит Эйва и переводит свой торжествующий взгляд на меня.

Я же не могу отчего-то сдвинуться с места, словно на меня наложили заклятие, которое заморозило всё мое тело.

— Не трогайте мою дочь! — рычу я Эйве в лицо, чувствуя себя обманутой, но сейчас это наименьшая из моих проблем.

— Она нам не нужна, — улыбается домовая и поглаживает меня своей сухой ладонью по щеке.