— Возможно, это подойдет? — Эви расстегнула верхнюю пуговку на вороте плаща и достала золотую цепочку с кулоном в виде золотой ракушки с большой розовой жемчужиной в центре.

Я едва не захлопала в ладоши. Это было именно то, что нужно! Этот кулон я когда-то купила сама после крупного выигрыша на скачках. Отец тогда впервые взял меня на ипподром, и я была очень горда тем, что поставила на верную лошадь.

— Замечательно! — заявила я и потянула Эвелин в сторону видневшегося на другом конце площади ломбарда.

Мы заложили цепочку вместе с кулоном. Это была не такая ценная вещь, чтобы от нас потребовали документы или другое подтверждение того, что она принадлежит именно нам. Денег мы получили несколько меньше, чем я надеялась, но этого должно было хватить на оплату лечения Нэнси и покупку билетов в Деламар для нее и детей. Там, по крайней мере, до них не доберется Этьен Дюран. А нанять адвоката и заняться разводом можно было и немного позже.

Мы доехали до больницы на извозчике, и я не только оплатила выставленный доктором счет, но и немного пообщалась с самой Нэнси. Она уже чувствовала себя заметно лучше и, когда я предложила ей поехать в Деламар со мной, возражала уже не столь категорично, как прежде. Правда, ее сильно беспокоил финансовый вопрос, и она не понимала, где ей взять деньги, чтобы снять квартиру в чужой стране. Я попросила ее не думать об этом, пообещав найти ей работу в одной чудесной кондитерской. Мой отец обожал шоколад, и я не сомневалась, что он не будет против, чтобы при дворе работала такая мастерица.

— Вы такая добрая, ваша светлость! — сказала Эвелин, когда мы возвращались на площадь, где оставили герцогиню Кавайон. Ее глаза уже снова блестели от слёз.

Я отмахнулась от комплимента. Легко быть добрым, когда ты богат.

В поместье мы вернулись только к вечеру. Герцогиня настаивала, чтобы я осталась у них еще на одну ночь, но я твердо решила ехать в Виллар-де-Лан сразу же, как только заберу свои вещи. Мне ужасно хотелось увидеть бабушку.

— Ну, хорошо, — сдалась ее светлость. — Но я не отпущу вас прежде, чем вы не выпьете с нами хотя бы чаю. Пребывание в нашем доме оказалось для вас не слишком приятным, и мне бы хотелось хоть немного его подсластить. Кроме того, кое-кто хочет перед вами извиниться.

Говоря о том, что кто-то хочет извиниться, она явно выдавала желаемое за действительное, потому что лицо мадемуазель Гранвиль свидетельствовало о том, что произносит вслух она совсем не то, что думает на самом деле.

— Прошу меня простить, мадемуазель Фонтане, — пролепетала Беатрис, и щеки ее порозовели. — Я была не права и очень сожалею об этом. Мне не следовало действовать сгоряча.

Каждое слово давалось ей с большим трудом, и когда она, наконец, произнесла всё это, то вздохнула с видимым облегчением.

Мы пили чай в чисто женской компании — ни герцога, ни его сына за столом не было, и я так и не смогла найти ответ на вопрос, как к случившемуся отнесся Арлан.

Герцогиня, как могла, старалась завязать беседу, но чувствовалось, что остальные поддерживают разговор только из уважения к ней. И даже Джоан в этот вечер была непривычно молчалива. Поэтому я почти обрадовалась, когда чаепитие закончилось.

Я прошла в свою комнату, где уже дожидался меня собранный еще день назад саквояж. Но не успела я его поднять, как услышала стук в дверь.

На пороге стоял Бертлен с таким виноватым видом, что я мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать улыбку.

— Я пришел извиниться, мадемуазель Фонтане! Мне искренне жаль, что я поступил подобным образом и не поверил вашим словам. Я должен был во всём разобраться сам, а не привлекать к делу посторонних людей, бросая тень на вашу репутацию. Я понимаю, что это уже невозможно исправить, но, может быть, я всё-таки могу как-то загладить свою вину?

В отличие от мадемуазель Гранвиль, говорил он с куда большей искренностью. И потому я ответила, что не сержусь на него. Но он мне, кажется, не поверил.

— Позвольте я возьму ваш саквояж, мадемуазель! Я взял на себя смелость вызвать вам извозчика.

Я поблагодарила его за заботу. Мне ужасно хотелось спросить его, дома ли Арлан Кавайон, но я не решилась этого сделать. В конце концов, где бы он ни был, решение должен был принять именно он. И если он примет то решение, на которое я надеялась, то сейчас он знает, где меня искать.

— Бертлен, как вы могли? — я укоризненно посмотрел на мажордома. Мне казалось, что он в принципе был не способен на такую промашку — прежде он всегда и во всём принимал исключительно взвешенные и разумные решения. — Вы хоть понимаете, какие последствия это может иметь для ни в чём не повинной девушки?