— Разумеется, ваша светлость! — тот поклонился несколько ниже, чем требовалось. — Надеюсь, вы не считаете нас в чем-то виноватыми? Мой подчиненный всего лишь сделал то, что должен был сделать. Хотя, признаться, я на его месте ограничился бы домашним арестом и запер бы девушку в одной из комнат вашего дворца. Но он еще молод и неопытен, поэтому прошу не судить его строго. Кроме того, ситуация была слишком серьезной — речь шла о краже драгоценностей из комнаты главы иностранного государства!

Тут он был прав — в подобной ситуации любой полицейский предпочел бы проявить излишнее рвение.

— Я понимаю, что вы всего лишь выполняли свой долг, — кивнула герцогиня. — Но сейчас мне хотелось бы, чтобы вы выпустили мадемуазель Фонтане как можно скорее. Она, бедняжка, и так провела здесь почти сутки. Заявления княжны Деламар будет достаточно, чтобы снять с девушки все обвинения?

— Конечно, ваша светлость!

Он лично открыл дверь моей камеры и вежливо спросил:

— Надеюсь, мадемуазель Фонтане, мои служащие вас ничем не обидели?

— Нет, господин капитан, — кротко ответила я.

На улице у крыльца полицейского участка нас ждала карета Кавайонов. Герцогиня и Эвелин сели на одну лавку, а я расположилась напротив них.

— Мне очень жаль, что всё так случилось! — мадемуазель Клеман едва не расплакалась. — Как только мы узнали, что вас арестовали, то сразу же отправились сюда. Я рассказала, что сама попросила вас взять эту брошь, чтобы вы могли изобразить такого же павлина на шелковом шарфике. Мне так понравился тот шарфик, что вы подарили Джоанне, что мне непременно захотелось получить такой же. И чтобы он сочетался с моей брошью.

Она спешила познакомить меня с той версией, которую изложила Кавайонам, и я благодарно кивнула. Это было отличное объяснение.

— Я уверена, что никто в здравом уме и не подумал бы, что мадемуазель Фонтане может взять что-то чужое, — сказала герцогиня. — Я уже сурово отчитала Бертлена за то, что он счел нужным разобраться в ситуации, а придал этот пустяковый случай огласке.

— Он пытался защитить ваши интересы, ваша светлость, — улыбнулась я. — И так подумал не только он.

— О, да, — нахмурилась герцогиня, — Беатрис тоже разочаровала меня. Она должна была дождаться нашего возвращения, а не устраивать скандал на пустом месте. И полагаю, что она действовал не вполне бескорыстно — в этом деле у нее был свой интерес.

Ее светлость бросила на меня лукавый взгляд, заставивший меня покраснеть.

Герцогиня поверила тому, что сказала Эвелин, но вот поверил ли этому Арлан? И почему он не приехал в Аньер вместе с матерью?

— Милые барышни, — обратилась к нам ее светлость, когда карета остановилась у дверей модного салона дамских платьев, — надеюсь, вы сумеете чем-то занять себя в городе часа на полтора? Мне ужасно неудобно, но я должна была посетить портниху еще вчера, но вынуждена была перенести визит из-за поездки на водопад.

Мы заверили ее, что это не доставит нам никаких неудобств, и тоже вышли из кареты. Модный салон находился в самом центре города, и отсюда можно было пешком дойти до тех мест, где мне нужно было побывать. Я собиралась сделать это завтра — после того, как поговорю с Эвелин, заберу из поместья Кавайонов свои вещи и повидаю бабушку. Но раз уж мы вместе с мадемуазель Клеман оказались вместе и одни именно сейчас, то этим следовало воспользоваться.

— Простите, ваша светлость, мне так неловко, что вы вынуждены были провести ночь в таком месте! — снова стала извиняться Эвелин, когда герцогиня скрылась за дверьми ателье.

Но я решительно ее прервала:

— Вы тут совершенно ни при чем, Эви! Это я поступила ужасно глупо, решив зайти в вашу комнату, не думая о последствиях.

— Но это же ваши драгоценности! — ахнула девушка. — И вы имеет полное право взять их, когда бы они вам ни потребовались. И если бы не эта дура Беатрис, то ничего бы не случилось.

— Давайте не будем больше говорить об этом! — предложила я. — Что сделано, то сделано. Но я мне нужна ваша помощь в одном очень важном деле. Я пыталась взять брошь из вашей комнаты не из прихоти, а потому что мне срочно потребовались деньги. Моя подруга попала в больницу, и ей нечем заплатить за лечение. А у меня тоже нет денег.

— О! — заволновалась мадемуазель Клеман. — Если бы я знала об этом, я бы взяла павлина, когда мы поехали в Аньер. Но может быть, не обязательно продавать именно эту брошь? Может быть, подойдет и вот этот перстень?

Она сняла с пальца украшенное изумрудами кольцо. Но я покачала головой.

— Нет, это кольцо было подарено моей прабабушке послом какой-то восточной страны, и оно внесено в государственный реестр драгоценностей Деламар.

— Ох, если бы я знала об этом, то ни за что не надела бы его! — Эвелин заметно испугалась. — Простите меня, пожалуйста, за то, что я их ношу. Я не стала бы этого делать, но, боюсь, меня не поймут, если я не стану надевать украшений вообще. Но поверьте, я обращаюсь с ними аккуратно. И я стараюсь не носить те, в которых особенно крупные камни.

— Да всё в порядке, мадемуазель Клеман! — заверила я ее. — Вполне естественно, что княжна Деламар носит драгоценности, которые с собой привезла.