— Это я виноват, мадемуазель! — вдруг расплакался Пьер. — Мама упаковывала конфеты для месье Тадеуша, а он всегда заказывает у нас чистый шоколад. И никогда не покупает конфеты с начинками. А у нас есть такие вкусные конфеты с орехами! И с мёдом! И с карамелью! И я подумал, что если бы он их только попробовал, то они бы непременно ему понравились. Я всего лишь хотел сделать как лучше!

— Ты заменил конфеты в коробке? — догадалась я.

— Всего несколько штук, мадемуазель!

— Ты ни в чем не виноват, дорогой! — Нэнси притянула сына к себе, обняла, а потом посмотрела на меня. — Пьер пытался объяснить всё Этьену, но тому было всё равно. Он словно с цепи сорвался.

— Ты не можешь к нему вернуться! Ты должна попробовать начать всё сначала без него — хотя бы ради детей.

Но она горько усмехнулась:

— А куда я пойду? У меня нет денег даже на то, чтобы оплатить лечение. Доктор говорит, что мне нужно побыть в больнице еще хотя бы неделю, но я не могу себе этого позволить. Ты думаешь, родители примут меня, если я захочу вернуться к ним с двумя детьми? Они сами с моими младшими братьями и сестрами живут в тесной квартирке. И я не хочу, чтобы их беспокоил Дюран — а ведь он будет приходить к ним снова и снова. Он знает, что имеет на меня право и станет добиваться своего.

Я возмущенно возразила:

— У него нет на тебя никаких прав, Нэнси! И чем скорее ты это поймешь, тем будет лучше. Тебе нужно развестись с ним и уехать из Виллар-де-Лана.

Она должна поехать вместе со мной в Деламар! Эта мысль не оставляла меня с тех самых пор, как я узнала о случившемся.

— Уехать? — голос ее прозвучал совсем слабо. — Но куда, Ди?

— Я что-нибудь придумаю, Нэн! — пообещала я. — А пока просто отдыхай. Месье Трюваль сказал, что Этьена задержала полиция — значит, в течение ближайшей недели он вас не побеспокоит. А я вернусь завтра, хорошо?

Она едва заметно кивнула, и я вышла из палаты. Поговорила с доктором, попросив его ни в коем случае не отпускать Нэнси домой и пообещав оплатить счет за лечение.

Я вышла из больницы и зашла в ближайшее кафе выпить чашечку чая. Мне нужно было подумать, как помочь подруге.

Нужно было найти деньги на лечение Нэнси, на наем адвоката, который сумеет убедить Дюрана дать жене развод и на то, чтобы купить билеты до Деламара ей и ее детям. Даже по самым скромным подсчетам выходила немаленькая сумма. И того, что я должна была вот-вот получить от герцогини Кавайон за свою вышивку, на эти цели точно не хватит. У бабушки тоже не было таких денег. А действовать нужно было именно сейчас, пока Дюран находился в полиции.

Так и получилось, что я вернулась в поместье Кавайонов не только для того, чтобы забрать свою одежду и принадлежности для вышивки, но и для того, чтобы из комнаты княжны Деламар взять одну маленькую вещицу, продав которую, я получила бы нужную сумму.

На словах всё выходило красиво — это были мои драгоценности, так почему же я не могла их забрать? И я отнюдь не покушалась на семейные реликвии Деламаров, которые были достоянием не только нашего рода, но и всего княжества. Нет, я собиралась продать одного только золотого павлина с роскошным хвостом, усыпанным разноцветными драгоценными камнями — эту брошка была подарена мне матушкой на мое шестнадцатилетие. Брошь не была старинной и не представляла исторической ценности. Она очень нравилась мне, но я готова была ею пожертвовать ради того, чтобы помочь Нэн. К тому же, я могла заложить ее и попытаться выкупить позднее.

Кавайоны должны были вернуться с водопада только на следующий день, и слуги отправились отдыхать несколько раньше обычного, поэтому я добралась до комнаты княжны Деламар, не встретив никого на пути.

Я надеялась, что Эвелин не запирает шкатулку с драгоценностями под замок, и не ошиблась в этом. Шкатулка стояла перед зеркалом, и я легко нашла в ней павлина, заметив при этом, что самые дорогие гарнитуры всё-таки, видимо, были убраны в секретер. Сунув брошку в карман, я вышла из комнаты и двинулась в обратный путь.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как услышала громкий женский голос:

— Месье Бертлен! Подите же сюда, месье Бертлен!

Голос был визгливый, противный, и еще до того, как я обернулась, я уже знала, кому он принадлежит.

Так оно и было — Беатрис Гранвиль стояла на пороге своей комнаты. А когда мажордом появился в коридоре, она тоном обличительницы заявила:

— Эта девушка только что вышла из комнаты княжны Деламар! А учитывая, что сама княжна сейчас отсутствует, у меня нет ни малейших сомнений, что она сделала это с дурными намерениями. Не удивлюсь, если она украла что-то у ее светлости!

Бертлен замер в нерешительности, и мадемуазель Гранвиль рассердилась:

— Да что же вы стоите, Бертлен? Если у княжны пропадут деньги или драгоценности, то именно вы будете в этом виноваты!