Еще один экипаж привез пассажиров, и я порадовалась, что мне не придется провести ночь на вокзале. Я пообещала извозчику чаевые, если мы быстро доберемся до Виллар-де-Лана, и мы мигом домчались до нужной мне улицы Зеленщиков.

Наверно, бабушка будет ругаться, что я исчезла вечером, ее не предупредив. А ведь она, должно быть, приготовила особенный ужин.

И не успела я переступить через порог, как услышала ее хриплое:

— Явилась-не запылилась!

А следом — веселый голос Арлана:

— Между прочим, мы уже почти всё съели.

Слёзы хлынули из глаз, и я уже не пыталась их сдержать. Только прислонилась к дверям, боясь упасть.

— Ну, что же ты плачешь, глупенькая? — Арлан уже был рядом и, почему-то совсем не стесняясь хозяйки, меня обнимал.

Я подняла взгляд на бабушку, ожидая увидеть ее недовольство. Но нет — кажется, она даже улыбалась.

— Этот молодой человек попросил у меня твоей руки, — сказала она. — И я, представь себе, ему не отказала.

Это было слишком восхитительно, чтобы быть правдой. И я украдкой ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Я была ужасно голодна, но мне не дали сесть за стол. Арлан настаивал, чтобы мы немедленно отправились в поместье Кавайонов.

— Нет, только не сейчас! — испугалась я. — Давай прежде хотя бы поговорим!

Но в глубине души я и сама хотела убедиться, что он решится сказать родителям, что намерен жениться отнюдь не на княжне Деламар.

Открывший нам дверь Бертлен посмотрел на нас с изумлением.

— Ваша светлость? Что случилось? Рейс отменили?

От удивления он позабыл о правилах хорошего тона и не удосужился поприветствовать меня. И можно было не сомневаться, что точно так же меня встретят и остальные.

— Сообщите моим родителям, что нам нужно с ними поговорить.

— Они в столовой, ваша светлость! — мажордом бросил на меня неодобрительный взгляд. — Гости еще не разъехались.

— Ну, что же, прекрасно! — сказал Арлан и, взяв меня за руку, потащил по лестнице на второй этаж.

Бертлен успел только распахнуть дверь, и прежде, чем он о нас доложил, мы уже были в зале.

— Арлан? — сидевший во главе стола герцог Кавайон отбросил салфетку в сторону и нахмурился. — Я полагал, что ты уже в Милаве. Разве ты не должен был быть сейчас с ее светлостью?

Он, как и ранее Бертлен, не счел нужным заговорить со мной.

— Я сейчас всё объясню отец!

Помимо Кавайонов, за столом сидели еще двое — незнакомый мне молодой мужчина с волосами цвета меди, которого, кажется, я видела на балу, и разумеется, мадемуазель Гранвиль.

— Может быть, ты всё-таки сделаешь это не здесь, а в моем кабинете? — его светлость пытался предотвратить хотя бы публичный скандал. — Не думаю, что нашим гостям это будет интересно. А у меня всё равно уже пропал аппетит.

Он поднялся из-за стола, но Арлан покачал головой:

— Нет, отец, я предпочел бы объявить об этом именно здесь. Уважаемые дамы и господа, — он церемонно поклонился, — имею честь сообщить вам о том, что мы с мадемуазель Фонтане помолвлены!

Герцог побагровел, и мне показалось, что его вот-вот хватит удар. Должно быть, его супруге показалось то же самое, потому что она поспешила подставить ему свое плечо, на которое он и вынужден был опереться.

— Ну, братец, ты даешь! — голос Джоан в наступившей вдруг тишине прозвучал особенно громко.

— Не знаю, Арлан, стоит ли тебя поздравлять? — задумчиво произнес незнакомый мне мужчина.

Он явно не ждал ответа на свой вопрос, но мадемуазель Гранвиль промолчать не смогла.

— Разумеется, не стоит! — воскликнула она и покраснела.

Кажется, она поняла, что своим письмом добилась прямо противоположного эффекта, и теперь, должно быть, ругала себя за несдержанность.

— Мы обойдемся без ваших поздравлений, господа! — холодно заметил Арлан.

— Тогда ты можешь убираться из этого дома! — рявкнул его светлость. — И где, скажи на милость, ты расстался с ее светлостью? Ты хоть понимаешь, что своим поведением ее оскорбил?

— Не беспокойтесь, отец, я всё объяснил княжне, и она ничуть не расстроилась, что лишилась моей компании. Так что я не нарушил никаких обязательств. Ну, а теперь, поскольку я уже сообщил вам то, что хотел, а вы только что изволили указать мне на дверь, разрешите откланяться.

Он развернулся, и, поскольку он по-прежнему сжимал мою руку, мне пришлось сделать то же самое. Мы уже шли к дверям, когда нам в спину раздалось:

— Стойте!

Мне показалось, что Арлан и не сомневался, что его отец всё-таки нас остановит. А я была удивлена тем, что до сих пор молчала его мать.

— Да, отец! Вы что-то хотите нам сказать?

Они стояли друг против друга, разделенные длинным, уставленным яствами столом, и буравили друг друга взглядами. Наконец, герцог сдался и, опустившись на стул, выдохнул: