— Надеюсь, мадемуазель Фонтане, я увижу вас сегодня на балу? — его ничуть не смутила резкость моего тона.

— Неужели, ваша светлость, вы действительно хотите, чтобы я там появилась? — я посмотрела ему прямо в глаза.

— Разумеется, — без тени сомнения подтвердил он. — Я хочу, чтобы вы были там и насладились этим праздником в полной мере. Там будет играть столичный оркестр и будут подаваться превосходные напитки и закуски. А в полночь будет фейерверк — надеюсь, не менее великолепный, чем тот, что был в Милаве по случаю рождения маленькой принцессы. А может быть, вы любите танцевать? Тогда скажите, какой бальный танец удается вам лучше всего, и я приглашу вас именно на него.

Тут он смутился, должно быть, подумав о том, что я могу не знать ни одного бального танца.

— О, ваша светлость, неужели вы готовы поставить себя в неловкое положение, выйдя танцевать с такой простушкой, как я?

Он укоризненно покачал головой:

— Зачем вы так говорите, Диана? Вы очень нравитесь мне, и я уверен, что когда мы выйдем с вами в центр залы, все мужчины будут завидовать мне — ведь вы будете самой красивой девушкой на этом балу.

— Благодарю за комплимент, ваша светлость, но чтобы ему соответствовать, мне уже давно следовало заняться своей прической.

На сей раз он отошел в сторону, пропуская меня к дверям.

— Я только хотел предупредить вас, Диана, чтобы вы не обращали внимания, если вдруг кто-то из гостей осмелится сказать вам что-то не очень приятное, — он явно намекал на подружку своей сестры, но так и не произнес ее имя. — К сожалению, я не смогу быть подле вас весь вечер — как хозяин я вынужден буду поприветствовать каждого из гостей. Но если кто-то будет с вами слишком дерзок, не стесняйтесь мне об этом сказать.

— Благодарю вас, ваша светлость, вы очень любезны, — я чуть поклонилась ему. — А теперь прошу простить меня, но я удаляюсь, чтобы подготовиться к балу. Надеюсь, что этот вечер будет приятным и для вас.

Возле моей комнаты меня уже дожидалась горничная, которую ее светлость отправила ко мне, чтобы та помогла мне уложить волосы. И уже вскоре мои темные пряди были собраны в пучок, который девушка заколола той самой заколкой, что изволила мне дать герцогиня.

— На праздник уже съехалось столько гостей, что в парадных залах не протолкнуться. Не представляю, как они будут там танцевать. А уж еды наготовлено столько, что можно накормить целый полк.

Она считала меня своей и не стеснялась делиться новостями.

— А герцог Кавайон? — спросила я. — Он тоже уже прибыл из столицы?

— Да, пару часов назад, — подтвердила она. — Уж он-то ни за что не пропустил бы день рождения мадемуазель Джоан! Хотя, простите, но мадемуазель Кавайон выглядит сегодня совсем не так, как полагается имениннице. Она не любит ни драгоценностей, ни шикарных платьев и даже сегодня не изменила своим привычкам. Зато видели бы вы, мадемуазель, как расфуфырилась мадемуазель Гранвиль! Но, знаете, что я вам скажу — никакой наряд не может сделать дурнушку красавицей.

Я с трудом сдержала улыбку, но справедливости ради всё-таки возразила:

— Мне кажется, мадемуазель Гранвиль вовсе не дурнушка.

— Может, и не дурнушка, — согласилась горничная, — но ей далеко и до вас, и до княжны Деламар. А уж сколько в ней спеси!

Она помогла мне надеть платье, и когда я покрутилась перед зеркалом, восхищенно всплеснула руками:

— Покажите им всем там, мадемуазель! А мы будем держать за вас кулачки!

Это наивное, но очень милое одобрение весьма подбодрило меня, и я направилась в парадное крыло дворца в прекрасном настроении.

Собственно, для именинницы у меня было аж два подарка. Один, правда, будет подарен не мной, а Эвелин Клеман. Но зато второй — тонкий шелковый шарфик — я вышила своими руками. Я расшила его звездами — символами счастья. Мне нравилась Джоан Кавайон и пожелание счастья было вполне искренним.

Я боялась, что на входе в залу будет стоять распорядитель бала, дабы объявлять титулы и имена входящих в нее гостей. Но нет, похоже, от этой традиции здесь уже отказались.

Гости были повсюду — не только в бальной зале, но и в коридорах, на лестнице, в библиотеке. Я старалась быть настороже — у нас с Кавайонами могли оказаться общие знакомые. Но нет — в снующей по дворцу толпе не мелькнуло ни единого знакомого лица.

Эвелин Клеман пришла на бал в светло-фисташковом платье. Оно было более закрытым, чем то, что сейчас было на мне, но было заметно, что даже в нём она чувствовала себя не вполне комфортно. На ней было колье с большим изумрудом в кулоне и такие же изумрудные серьги. И несмотря на некоторую скованность, выглядела она вполне достойно.