— О, Диана, вы всё неправильно поняли! — воскликнул он. — Я вовсе не думал вас обидеть! Такие знакомства на ярмарках обычно никем не воспринимаются серьезно. Я всего лишь хотел показать вам город и немного поболтать, и мне показалось, что будет более уместно сделать это, не козыряя фамилией Кавайонов.

— Ну, что же, если так, то я ничуть на вас не сержусь, — его сестра с подругой показались на горизонте, и я торопилась завершить разговор до того, как они нас увидят. И поскольку мы оба изначально понимали, что ни к чему серьезному ярмарочное знакомство привести не может, то нам не следует более общаться. Ваша гостья недвусмысленно указала мне на мое место, и мне не хотелось бы вызвать еще и неудовольствие вашей сестры или матушки.

— Я прошу у вас прощения за грубость мадемуазель Гранвиль — его светлость покраснел еще больше. — Она вела себя недопустимо.

— Да всё в порядке, ваша светлость, — откликнулась я. — Я позволила себе забыться, но осознала свою ошибку и более ее уже не допущу. А теперь прошу меня простить — мне давно уже следовало приняться за работу.

Я скрылась за дверью, и Кавайон, к его чести, не попытался ее открыть.

Конечно, это было глупо — появиться перед мадемуазель Фонтане в то время, как рядом с ней находились Джоан и Беатрис. Но я подумал об этом, только когда уже выскочил на дорожку. Меня столь сильно возмутили слова мадемуазель Гранвиль, что я не смог сдержаться. Кто дал ей право решать, кому дозволено гулять в нашем парке, а кому нет.

Наверно, я не смог бы поступить по-другому — позволить кому-то оскорбить девушку, которая мне нравилась, было бы низко. И пусть это сняло с меня маску простого парня Бертлена, поразмыслив над происшедшим, я решил, что это даже к лучшему.

Ухаживать за мадемуазель Фонтане под чужим именем было тоже делом недостойным. Теперь она хотя бы понимала, о ком идет речь, и могла принять взвешенное решение. И да, как бы самонадеянно это ни было, я полагал, что теперь она, возможно, будет ко мне более благосклонна. Девушки падки на громкие титулы.

Теперь она знает, кто я такой, и согласившись продолжить наше общение, она даст мне понять, что принимает правила игры. А правила были общеизвестны — высшее дворянство в Верландии продолжало сочетаться браками с себе подобными, хотя я слыхал, что кое-где за границей в ходу были более демократичные отношения.

Я извинился перед мадемуазель Фонтане, но судя по тому, что на следующее утро она не вышла в парк со своим рукодельем, она всё еще на меня сердилась. Впрочем, может быть, ее затворничество объяснялось поведением Беатрис, и я решил, что потребую, чтобы мадемуазель Гранвиль извинилась перед девушкой лично.

Мы снова встретились с Дианой только после обеда — и то лишь потому, что я догадался выйти на задний двор, где она и сидела на скамейке. Я поприветствовал ее самым любезным образом, но она сразу же поднялась и покачала головой.

— Прошу вас, ваша светлость, не преследуйте меня! Надеюсь, вы не станете пользоваться своим положением, чтобы заставить меня разговаривать с вами в то время, когда я этого не хочу.

Это было куда хуже той пощечины, которую я однажды от нее получил. Я холодно поклонился и ушел, надеясь, что это будет красноречивей всяких слов.

И именно пребывая в таком паршивом настроении на лестнице я едва не столкнулся с мадемуазель Гранвиль. Я посторонился, пропуская ее, но она остановилась, вынуждая сделать то же самое и меня самого.

— Не кажется ли вам, Арлан, что вы уделяете этой девице куда больше внимания, чем собственной невесте?

Она так и нарывалась на грубость, и с чего бы мне было лишать ее этого?

— Мне кажется, мадемуазель Гранвиль, что вы суете нос не в свое дело, — я сделал паузу, чтобы насладиться ее замешательством, и продолжил: — Не вижу ни малейшего основания, которое давало бы вам право задать подобный вопрос. И если уж вы сами изволили обратиться к той неприятной сцене, что произошла вчера в парке, то мне хотелось бы напомнить вам, что моя матушка уже изволила сказать вам, что разрешила мадемуазель Фонтане гулять в парке. И если вы намерены спорить с решением хозяйки дома…

— О нет, Арлан, как вы могли такое подумать? — взгляд Беатрис стал испуганным. — Я повела себя неправильно, я признаю это. Но мне показалось странным, что какая-то вышивальщица разгуливает там же, где и гости ее светлости. А что касается моих претензий к ее имени, то я всего лишь подумала о чувствах княжны Деламар. Вашей невесте могло не понравиться, что какую-то служанку зовут так же, как и ее саму. Я понимаю — у вас есть основания сердиться, но что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Теперь она смотрела на меня умоляюще.