Он взял не только скатерть, но и один из шелковых носовых платков, и когда он удалился, я едва не запрыгала от восторга. Мне так хотелось показать бабушке вырученные деньги, что я с трудом поборола желание собрать остатки товара и немедленно вернуться в Виллар-де-Лан.

Но после того, как у меня купил дорогую скатерть сам управляющий Кавайонов, покупателей у моей палатки стало куда больше, и было бы неразумно этим не воспользоваться.

Я рассказывала про значение узоров, которые были нанесены на ткань, про цвета нитей, которые использовались в вышивке, и это тоже возымело эффект. Не более, чем за четверть часа я продала набор столовых салфеток, полдюжины носовых платков и красивое полотенце.

Мне ужасно хотелось есть, но я не могла позволить себе отойти от прилавка именно сейчас и стойко продолжала улыбаться покупателям.

На меня смотрели множество людей, и всё-таки его взгляд я почувствовала особо. Молодой человек стоял чуть в стороне и смотрел на меня так пристально, что я смутилась.

— Хотите купить рушник, сударь? А может быть, скатерть? Вашей невесте или супруге они непременно понравятся.

Но я видела — ни полотенце, ни скатерть его ничуть не интересовали. Он был явно из благородных, и мне показалось странным, что он вообще пошел именно по этому ряду. Такие, как он, предпочитают искать на ярмарках нечто гораздо более изысканное и соответствующее их статусу — старинное оружие или скаковых лошадей.

И всё-таки он достал из кармана деньги. И улыбнулся холодно, оценивающе.

— Я куплю у вас всё, мадемуазель, если вы согласитесь со мной пообедать.

Нет, кажется, я не ослышалась — я увидела, как вытянулись лица других покупателей. На мужчину теперь смотрела не только я.

Его одежда могла показаться совсем недорогой, но это было обманчивое впечатление. Его пиджак был сшит из викуньи и стоил не меньше пяти тысяч верелей. Такую ткань могли позволить себе только очень богатые особы. И браслет на его руке был отнюдь не из серебра, как многие могли бы подумать, а из палладия, который был дороже золота и платины.

Я окинула взглядом прилавок, оценивая стоимость того, что на нем лежало. Большую часть товара я уже распродала, но у меня еще оставались и носовые платки, и полотенца, и салфетки. Всё это стоило не меньше тридцати пяти верелей. Но я решила увеличить цену вдвое — если я не ошиблась, то этот франт заплатит эти деньги, не моргнув глазом.

— Семьдесят верелей, сударь, — и я послала ему самую милую из своих улыбок.

Торговаться он не стал. Монеты перекочевали в мой карман, а когда я упаковала товар в большую шляпную коробку, молодой человек вручил эту коробку женщине средних лет в скоромной одежде, которая пришла на ярмарку с пятью детьми разного возраста. Та сначала растерялась, а потом принялась слёзно его благодарить.

Ну, что же, если он хотел произвести на меня впечатление, то ему это удалось. Он подал мне руку, помогая выйти из палатки.

— Как я могу к вам обращаться, мадемуазель?

— Мадемуазель Фонтане.

— А что, если нам отбросить условности и называть друг друга просто по имени? — он предложил это так запросто, словно мы были давно знакомы.

Но я покачала головой:

— Мадемуазель Фонтане, и никак иначе. И я буду признательна вам, сударь, если вы тоже себя назовете.

— Да, разумеется, мадемуазель! — он церемонно поклонился. — Месье Бертлен к вашим услугам. Надеюсь, вы не имеете ничего против отличных морепродуктов, которые превосходно готовят в ресторане месье Дюбуа?

Я заверила его, что обожаю и устриц, и креветок.

Ресторан, в который меня привел месье Бертлен (а я сомневалась, что это была настоящая фамилия моего нового знакомого, поскольку он назвал ее после секундной, но всё-таки паузы), оказался красивым и светлым. Хозяин предложил нам пройти в отдельный кабинет, но я предпочла сесть за столик у окна в общем зале.

Выбор морепродуктов здесь был и в самом деле весьма богатый. Стейк из семги с икорным соусом, тунец под лаймовым соусом, креветки и мидии, запеченные в белом вине, устрицы с фуа-гра. От одних только названий я сглотнула слюну. Мне давно уже следовало подкрепиться, и просто отлично, что этот месье (кем бы он ни был на самом деле) позволил мне сбежать из торговых рядов гораздо раньше вечера.

Мы сделали заказ, и месье Бертлен спросил, бывала ли я здесь прежде. Я отрицательно покачала головой, и он самодовольно улыбнулся. Как я успела заметить, листая меню, цены здесь были весьма высокими.

— Я не видел вас на этой ярмарке прежде. Вы приехали издалека?

— Да, из Милавы, — назвать столицу Верландии мне показалось довольно безопасным. Я бывала там несколько раз и неплохо знала город.

— Значит, в Аньере вы почти ничего не видели? — оживился он. — В таком случае, позвольте мне показать вам мой родной город. Я проведу вас по самым красивым его местам. А вечером, когда стемнеет, на Ратушной площади будут запускать фейерверки.