— Я хочу нанять тебя обратно в Дом Самойловых.

— А с чего ты взял, что я пойду?

Его голос становится сладким, как мед. На который у меня, между прочим аллергия:

— Просто выслушай мое предложение. Зарплата — в полтора раза выше, чем была. Свой кабинет. Свободный график. Хоть раз в неделю приходи, но чтобы все было как раньше. — Как раньше и быть не может, а зарплата… У тебя таких денег нет, Боря. Ты же сам без копейки сидишь. Небось, вывел всю заначку, чтобы Парето оплатить? Лицо его резко белеет. Самойлов ненавидит, когда его ловят на слабости. — Знаешь, Аниса, — его голос снова становится неприятным, — а может все это не случайность, а продуманный саботаж? Ты уволилось и вдруг все пошло по звезде. Интересное совпадение.

Я невесело улыбаюсь. Можно ли было еще сильнее опустить значимость моей работы? Вряд ли.

— Никаких совпадений, — холодно парирую я. — Так бывает, если перестаешь интересоваться внутренними делами своей фирмы, Борь. Тебе не было важно, чем я там занимаюсь. Ты называл меня мышью, которая окопалась в своих книгах? Ну так получай. Обидно, наверное, знать, что на одной маленькой мышке держалось такое раздутое эго. — Так это правда месть? — он смотрит на меня искаженным от злорадства лицом. — Браво, Аниса! Браво! Мне мстишь, дочке мстишь. — Боря, я вас вообще не трогаю! Регину тем более. Ей вообще не мешает повзрослеть. Или ты так боишься, что любимая дочурка оставит тебя с голой жопой, что теперь и слова против нее сказать не можешь? Сам себя перехитрил, старый дурак. — Ну, твой же дурак, Аниса, — Боря вдруг встает с кресла, подходит ко мне, обогнув стол, кладет руки мне на плечи и принимается делать массаж. Говорит нежно, добавив в голос неуместный елей: — Неужели ты бросишь меня вот так? Пнешь беспомощного? Ты же у меня умненькая, правильная… Ты все можешь. Я не знаю проблемы, которую бы ты не могла решить… Его прикосновение, эти слова, от которых меня вот-вот стошнит… Я зажмуриваюсь, отстраняюсь, но он и сам вдруг отдергивает от меня руки. Молчит и тупо смотрит в монитор моего ноутбука.

— Это… это что у тебя? — изумленно хрипит Самойлов. — Книга Ники Зельбер?!

Все внутри меня звенит, как натянутая до предела струна. Это конец.

Он увидел.

Узнал.

Понял.

Я замираю, жду, что будет дальше, но вместо паники чувствую странное облегчение. Все. Больше не нужно притворяться. Не нужно выдумывать. Эта мучительная двойная жизнь закончится прямо сейчас, в эту самую секунду.

Или продолжится дальше, мучая меня своей неопределенностью.

— Ты правишь рукопись Зельбер? — с глупым, детским изумлением спрашивает Борис. И смотрит на меня, будто впервые видит. — Серьезно? Это она к тебе обратилась?

Я даже не могу ему ответить. Мозг отказывается обрабатывать эту дичь.

— Никто ко мне не обращался, — наконец выдыхаю я.

— Понятно, — Борино лицо озаряется догадкой, он кивает, будто только что решил сложнейшее уравнение. — Значит, ты сама на нее вышла… Жена, я просто не узнаю тебя. Откуда эта коммерческая хватка?

И улыбается. Восхищенный. Но не мной, а тем, что сам себе придумал.

— Аниса, расскажи мне, какая она — Ника?

Его взгляд жадно прохаживается по моей фигуре, будто сравнивает нас двоих. Меня и… меня же! Только ту, другую.

— Никакая, — бурчу я, тянусь к карандашу, который минутами ранее держал в руках Боря. Кажется, я перенимаю его дурную привычку — нужно успокоиться, сжав что-то в пальцах.

Мне еще трудно поверить в этот идиотизм.

Господи, мы же виделись, сидели друг напротив друга как сейчас, и он все равно не понял??? Хорошо — макияж, укладка, одежда — все это было другим. Но голос, но мимика, но жесты? Я знаю, что перестала интересовать мужа, раз он не замечал меня.

Но чтобы настолько?!

Самойлов хмурится, но вдруг его губы растягиваются в знакомой, снисходительной улыбке. — Женская зависть — самая гадкая вещь на свете, Аниса. Не ревнуй. Тебе это не идет. От этих слов меня чуть не выворачивает наизнанку. — Я и не ревную, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Ну да, конечно, — он весело отмахивается. — Лучше скажи, кому Ника решила отдать рукопись? Она что-нибудь говорила обо мне?

— Ничего она не говорила, и насколько знаю, Зельбер еще не выбрала издательство.

— Раздумывает. Умная женщина, просто образец для многих, — бросает взгляд в мою сторону, как бы намекая, и снова утыкается в компьютер. — То есть ты знаешь, чем закончится роман?

Резко закрываю крышку ноута и шиплю как змея: