И даже в этом больше смысла, чем в моем тексте! Я устала. Боже, как же я устала! Работать как проклятая. Придумывать то, чего сама никогда не испытывала. Строить из себя ту, кем не являюсь. Холодную, неприступную, далекую Нику Зельбер. Я ведь не она! Я — Аниса. Простая. Понятная.

Все вокруг меня как с цепи сорвались. Рая грозится выгнать из дома, если не будет новой «проды», почта ломится от десятков предложений о встрече, спонсорстве, издании или интервью, под каждой главой не на жизнь, а на смерть бьются разделившиеся на два лагеря и даже завхоз в «Слове» — бабушка божий одуванчик — была замечена за чтением Ники Зельбер.

Все ее обожают.

Я — ненавижу!

Может потому что завидую? Завидую сама себе, это даже звучит нелепо, но, тем не менее, это так. Ника легкая, Ника веселая, Ника горячая штучка и выдумщица, а я… бьюсь лбом о клавиатуру, пока никто не видит. Или все-таки видит?

— Аниса, милая, — слышу насмешливый голос Бори, — ты тестируешь какой-то новый метод работы, о котором я не в курсе?

Муж, скрестив руки на груди, подпирает плечом дверной проем. Явился без приглашения, зашел без стука. Надо как-то подкупить завхоза, чтобы она выписала мне на дверь замок. Иначе продыху не будет от таких вот нежданных гостей.

— Я зайду?

— Нет, — отвечаю тотчас, но кто бы меня слушал.

Боря отталкивается от наличника и вваливается в кабинет, с таким видом, будто всё вокруг, включая меня саму, принадлежит Его Высочеству.

— Найдется место для дорогого супруга?

И не дождавшись приглашения, плюхается на единственное в кабинете кресло.

— Аниса, — его голос тихий, почти что ласковый, звучит так, что у меня кожа покрывается нехорошими мурашками. — У меня к тебе вопрос. Чисто технический. Он смотрит на меня с легкой улыбкой психопата. — Скажи, а кто у нас вел переговоры с типографией «Парето»? А то листаю документы и понять не могу.

— Их вела обычно я.

— Прекрасно. Тогда второй вопрос… вот, контроль сроков поставки бумаги — это чья была зона ответственности?

— Так сложилось, что моя.

— Кем сложилась, милая?

— Не знаю, — не понимаю, куда он клонит. — Исторически. Если я все не проконтролирую, то обязательно случится какой-нибудь косяк, а что?

Задаю вопрос и сама догадываюсь, какой ответ последует. Ну да, косяк случился. И довольно крупный, раз, чтобы разрулить его, Боря пришел ко мне. Разговор с бывшим начинает доставлять мне удовольствие и я, откинувшись на кресле, улыбаюсь мужу в ответ.

Он натянуто.

Я искренне.

— А что? Случились какие-то проблемы, милый?

Он поднимает удивленно бровь, услышав вернувшееся обратно нежное слово. Ну, какие тут нежности? Мы плохо разошлись, не поддерживаем никаких контактов, если не считать его душные письма Нике, но ведь это он пишет другому человеку, не мне.

А меня можно обмануть, обидеть, растоптать. Отобрать у меня все, нам даже друзей делить не пришлось, они все достались Боре.

Не милому. Не мужу. Так, ошибке прошлого.

— Не знаю, смотря что считать проблемами, Аниса, — тянет Самойлов. — Я конечно надеюсь, что у тебя есть совесть, и ты не будешь танцевать на костях моего издательства. Но все равно не уверен, что для тебя проблемы, а что повод выпить.

— Я не пью, Борь, или ты забыл?

— А я не знаю, что ты делаешь, а что не делаешь на самом деле. Не пьешь. А пьяная мне звонила.

— Звонил ты, — напоминаю я, но муж только отмахивается.

— А, не важно. Какая теперь разница? Аниса, я в жопе, по твоей, между прочим, милости.

— Расскажи, — прошу я, уже точно зная, что ни за что не стану помогать бывшему. В жопе? Так сам туда залез, радостно похрюкивая, что избавился от такой скучной неинтересной меня.

Боря тянется к столу, берет карандаш и начинает крутить его в пальцах, чтобы хоть как-то занять руки. Нервничает, конечно. А кто бы не нервничал, если бы пришлось прийти к брошенной жене на ковер?

— Короче… да как короче, тут длиннее надо, чтобы все понять. В общем, мы встряли с подарочным блоком. Так вышло, что он случайно отправился на Заошку вместо Парето, те тянули время, они ж с таким не работали никогда, и лучше бы не начинали, млять! Ты бы видела, что они сделали из книг! Коту в лоток и то неприятно порвать.

— Это просто не их профиль.

— Так и не хер было браться! — Вскипает Боря, но поймав мой осуждающий взгляд, выдыхает. — Могли же отказаться, ну? Я еще поговорю с Сашей, зачем он вообще подтверждал заказ, он же сам понимал, что тот попал к нему по ошибке.

— А кто сделал эту ошибку?

— Не важно.

— Ой ли?

— А ой ни ли? Или… млять, Аниса, ты меня вообще запутала! Я в этих твоих словесных баталиях участвовать не нанимался, тебе нравится, ты и болтай, а я дело пришел делать, понимаешь?

— Нет, — честно говорю я. — Какое дело у тебя может быть ко мне?

Он думает. Стучит карандашом по столу, и смотрит мне прямо в глаза. Долго стучит, с силой долбит пока грифель не ломается о столешницу, и только тогда Боря, отложив в сторону бесполезный карандаш, возвращается к разговору.