— Это они только притворятся плавными, — смеется Давид. — А внутри — сплошная импровизация и оторопь. Прям как у меня, когда ты просишь выбрать для обеда НЕ Грузинскую кухню. До сих пор не понимаю, что это за кухня такая.

— Любая, Дава. Любая кухня, где можно заказать что-то помимо хинкали!

— Женщина, не Богохульствуй!

— При чем здесь это?

— При том! Бог сделал Адама, чтобы из его ребра сделать Еву, чтобы она сделала хинкали — все связано, понимаешь? Чтобы ты потом пришла в ресторан, вкусно поела и порадовалась, вот при чем!

Я хохочу. От глупости которую мы несем, от того, что не нужно подбирать слов, от того, что нет страха, что меня не поймут или посчитают какой-то не такой.

Впервые в жизни чувствую себя так легко и просто.

Мы идем, и парк, и город, и весь мир кажутся вдруг чудесными!

А потом я замечаю Лизу. Точнее сначала вижу фигуру, застывшую в нескольких шагах от нас. Краем глаза, еще не поняв, кто передо мной, думаю о том, как хороша эта девушка. Точно статуэтка на свадебном торте. Нет, лучше. Точно Богиня. Ну и на этой мысли внутренний датчик начинает голосить как ненормальный.

Ведь это не просто Богиня. Это Афродита чтоб его Бернадская, та самая любительница раздавать советы, которыми сама пользоваться не спешит.

Она стоит, слегка склонив голову, и смотрит прямо на меня. На ее лице — неуверенная полуулыбка, как у ребенка, разбившего вазу. Стоит и ждет, будет ему за это что-то или нет.

— Аниса… Здравствуйте. Здорово, что я вас нашла, нам очень нужно кое-что обсудить, и желательно сделать это наедине — говорит она своим тонким, как колокольчик, голосом и выразительно смотрит мне в глаза. Я чувствую, как мороз пробирается сквозь ткань пальто, щиплет за бока и больно ввинчивается под кожу. Только что я смеялась, была такой спокойной, а теперь сжалась как пружина и даже пошевелиться не могу. Давид, почувствовав мгновенную перемену в моем настроении, подается вперед:

— Все в порядке?

— Конечно, — вру я. Потому что конечно, нет! Ни черта не в порядке! Но я ужасно не хочу показать Давиду, какая я слабая и запуганная, когда дело касается Бори и его феечки.

Улыбаюсь, неестественно и глупо, как китайская кукла с криво нарисованным лицом. Но это максимум, который я сейчас могу из себя выжать.

— Давид, мы с Лизой поговорим наедине? Ты можешь вернуться в офис, не хочу тебя задерживать.

— Я не тороплюсь, у меня вот… звонок важный. Прошу прощения, дамы, — говорит он мягко, и достает из кармана телефон, — Если что, я здесь, рядом. Он легко касается моего локтя, давая понять этим жестом, что он со мной, и отходит к скамейке, откуда внимательно наблюдает за нами.

От этой его попытки меня защитить становится смешно. Нет, мне все нравится, конечно, но что Дава планирует делать, если наш разговор с Богиней зайдет не в то русло? Разнимать драку? Или записывать ее на видео, чтобы потом показывать мне особенно тупые моменты?

Очень надеюсь, что обойдется без драки. Что мы просто поговорим, о чем она там хочет и разойдемся, на этот раз навсегда.

Поворачиваюсь к Лизе, и спрашиваю прямо:

— Вот, мы одни. Что ты хотела обсудить?

— Узнать, действительно ли развелся с Вами Борис. И есть ли у Вас к нему какие-то претензии после развода?

Я смотрю на нее — молодую, красивую девочку и не понимаю, почему, как, зачем она связалась с моим мужем!

Он не настолько богат, чтобы можно было списать все на деньги.

Не настолько стар, чтобы причиной стало наследства.

И не настолько хорош, чтобы уверовать в его природную харизму и магнетизм.

Или он только со мной так не старался? А перед Лизой расстилается ковром, лишь бы угодить Богине? Не знаю, и если честно, знать не хочу.

— Аниса, — Лиза говорит со мной мягко, как медсестра с душевнобольной, — вы не можете злиться на меня, я ведь… я видела вас со стороны. Вы же совсем другая — расцвели, похорошели. И все это в том числе, потому что разошлись с неподходящим для вас человеком! Неужели вы не благодарны мне? И хотя бы из этого чувства не можете поговорить со мной?

— Нет, Лиза, — упрямо сжимаю губы, — не хочу.

— Я не верю, что в вас нет женской солидарности.

— А в вас значит есть?!

— Разумеется! Иначе я бы не пришла сюда. Или вы думаете, мне очень нравится вот так стоять и позориться? Нет же! Но, Аниса, мне нужно убедиться, что Боря мне не врет. В наш век нельзя верить ничему, ни словам, ни документам, ни интернету — все обманут. Я решила что могу доверять только вам, поэтому, пожалуйста, скажите. Он действительно развелся? Эта вся история, она закончена?