— Фрейлина, тогда! Принцессы не начинают, они либо есть, либо нет!

— Ладно, фрейлина, — легко соглашается сестра. — И никто тебя не узнает, чем угодно клянусь! Ты сейчас совсем на себя не похожа. И стенд твой в другом зале.

— А лучше бы в другом городе, — почти плачу я. — Рая, миленькая, ну не могу я! Это же реально, смешно! Бабе пятьдесят лет, а она пишет про любовь, большую и невозможную.

— В смысле, невозможную? — Рая поднимает бровь. — Аниска, не тупи! Если Илюха и Катюха не будут вместе, я тебя из дома выгоню!

Она делает шаг назад и внимательно рассматривает результат своей работы. Я тоже хочу глянуть, тянусь к зеркалу на стене, но Рая останавливает меня на полпути:

— Сиди. Не рыпайся.

Опускаюсь обратно и жду, пока сестра достанет из чемодана очередную кисть. Раечка у нас талантливый визажист. Точнее была им. Она давно сменила свадебный макияж на грим в кино, и сейчас сестра не просто работает, она творит.

Я знаю, что в ее силах нарисовать мне любое лицо, даже черепашки ниндзя, но все равно боюсь, что у нас ничего не получится.

Сижу и играю в угадайку — что делает со мной Рая в данный момент? Видеть я себя не могу, но чувствую ее руки и косметику. Много, очень много косметики.

Плотный тон. Темные, безупречно ровные брови, у меня таких в жизни не было. Ярко-алая помада. Рая рисует стрелки и родинку у уголка губ — крошечную, но кардинально меняющую все выражение лица.

— Зажмурься. Ты же не хочешь тени как у панды?

Она вставляет мне в глаза линзы, насыщенного темного цвета. С ними взгляд становится глубоким, и почти чужим.

Финальный аккорд — парик. Иссини черные волны, падающие на плечи. Не мои привычные светлые пряди.

Рая молча отступает, пропуская меня к зеркалу. Оттуда на меня смотрит… какая-то женщина. Уже не Аниса. Еще не Ника. Гибрид. Чужой и знакомый одновременно. Страшно. И так волнительно.

— Ну что, фрейлина, — Рая хлопает меня по плечу. — Пора наряжаться.

Она выносит из гардеробной стопку вещей и торжественно вываливает их на диван.

— Давай выбирать, во что будет одета, а точнее раздета наша Ника.

Я чувствую, как подкашиваются ноги.

— Ты с ума сошла? — выдыхаю я. — Это же неприлично!

— А писательница эротических романов и должна выглядеть немного неприличной, — перебивает Рая. — Смотри. Пиджак застегнут. Со стороны — строгий, почти мужской костюм. А потом ты его… хоба! — она делает выразительный жест руками, — …а под ним только этот кружевной топ и твои идеальные сиськи! Стриптиз при всех пуговицах. Мужчины с ума сойдут!

— Там будут женщины, Рая. Мужчины книг не читают, тем более мой жанр. Это же не технофантастика, — бормочу я, но пальцы уже тянутся к брюкам. Хорошие такие, цвета крема в банке.

Пока я переодеваюсь, Рая роется в своих шкатулках.

— Кулон нужен… что-то дерзкое… — шепчет она себе под нос.

— Можешь не искать, я все равно вот это твое «хоба» делать не буду, я лучше вниз рубашку надену.

— И на родительское собрание! — Шипит сестра, как вдруг лицо ее меняется, приобретает такое мечтательное выражение, что становится страшно.

— Чтобы ты ни придумала, я это не надену, — предупреждаю младшенькую.

— Анисочка, — воркует она. — Ты можешь не надевать, ты главное примерь!

Она выбегает из спальни с картонным пакетом, от вида которого у меня перехватывает дыхание. Тот самый комплект нижнего белья. Напоминание о том, на что я решилась, чтобы спасти семью, и свидетельство того, что склеить разбитое невозможно.

— Нет, — качаю я головой. — Рай, нет. Я не могу. Это стыдно!

— Можешь, — ее голос становится неожиданно мягким. — Это не стыдно. Это красиво. У тебя идеальная кожа, ни одной растяжки. Ты сложена, как девочка. Почему ты должна это прятать?

Она достает и открывает злополучную коробку. Там лежит не просто белье. Это настоящее произведение искусства из черной с вышивкой ткани и тончайших кожаных лямок, которые обвивают грудь как ремни портупеи.

— Так даже лучше. — Рая застегивает на мне пиджак. — Не надо никакого хоба, сиди одетая, но вот эти кожаные полосочки в вырезе. Это же просто…

— Восторг, — шепчу я, глядя на себя в зеркало. Я ловлю свое отражение и не верю тому, что вижу. Кого вижу! Нику Зельбер! Плечи сами расправляются, грудь приподнимается, подбородок торчит остро и задорно, совсем как раньше. Кажется, роковые женщины вот так и стоят — с вызовом и скрытой улыбкой.

И бюстик действительно завершил этот образ. Теперь, с намеком на выглядывающее нижнее белье, кажется, что на мне не просто мужской пиджак. Что это пиджак, снятый с мужчины после бурной… бурной ночи.

Я всего лишь поменяла слова местами, но как заиграла картинка!