Я остаюсь одна перед экраном. Тыкаю по первой же книге и начинаю постигать. Первое чувство — шок. За ним жгучий стыд. Если бы кто-то принес подобный текст в наше издательство, я бы ни за что не пропустила это дальше порога. А здесь… читают. Зачитываются! Лайкают!!!

Я не знаю, кого во мне хотела разбудить Рая, но вместо роковухи просыпается технический редактор. Дотошный, занудный, в очках с толстыми стеклами и желанием исправить ошибки. Пунктуационные, лингвистические, стилистические, да просто логические! Потому что не может герой этим органом сам себя в живот нокаутировать. Даже очень большим. Даже очень твердым. Даже, если это не мужик, а кентавр — все равно не может!

Я забываю про стыд. Я забываю про все. Азарт редактора, поймавшего безграмотный текст, затмевает все. Тычу пальцем в экран и начинаю яростно спорить с кем-то в комментариях. Это книга! Здесь должно быть все безупречно!

Вдруг на мои правки прилетает гневный ответ: «Сама пиши, раз такая умная!»

Замираю. Нельзя мешать шампанское со старыми комплексами и желанием за них поквитаться. Выходит очень неоднозначный коктейль. В любое другое время я бы даже не начинала этот диалог, а сейчас…

«И напишу, — вдруг отвечаю пользователю по имени "Фея Снов". — Кажется, это не проблема, раз здесь даже такое читают».

Рука сама тянется к клавиатуре. Адреналин стучит в висках, глупая обида щекочет изнутри.

Напишите лучше.

Да, напишу! Так напишу, что вы еще за добавкой придете!

Закрываю глаза и не вижу ни мерцающего экрана, ни странного интерьера вокруг, ни теней за окном. Я вижу его. Сначала мужа. Его презрительную усмешку, когда он говорил те самые обидные слова. Постепенно Борин образ меняется, картинка плывет, покрывается рябью и вот вместо моего лысого супружника стоит… о, кто тут стоит!

И как стоит!

И как у него стоит!!!

— Ты не знаешь, где тебе хорошо.

— Вот сейчас и проверим, — яростно шепчу в ответ.

И начинаю писать. Но не то, что сама только что прочла, а то, что могло бы понравиться женщине моего возраста. Что понравилось бы мне самой! Рычание, клацанье зубов, вывихнутые напрочь соски? Увольте. Женщину заводят касания и в первую очередь касания душ. Это у мужчин просто, потрогала и все, фиалка расцвела. А с нами все сложнее.

Я пишу про то, чего хочу сама. Ничего особенного, обычный литературный штамп, начальник и подчиненная. Только герои взрослые, и проблемы у них тоже взрослое и желание такое же… выдержанное, созревшее.

Пишу про взгляд, от которого заходится сердце.

Про случайное прикосновение руки к спине, и как от него по коже бегут мурашки.

Про тихий шепот в полумраке, а не громкие стоны.

Про напряжение в воздухе.

Про перехватившее дыхание. Я пишу про то, как герой находит едва заметную родинку на шее героини и целует ее. Как он ведет ее в спальню, не таща, а следуя за ней, чувствуя ее желание. Как для них обоих это не спорт и не долг, а медленное, взаимное узнавание.

Я вкладываю в текст всю свою невысказанную нежность, всю подавленную чувственность, всю тоску по настоящей близости.

Перечитываю. Стираю, переписываю, ищу точные слова и фразы. Писать об этом сложно, но сейчас, спрятавшись за псевдоним как за маску, я позволяю себе раскрыться. И наконец заняться не сексом, а любовью, пускай только в своих фантазиях.

Книгу называю так же — Займемся (сексом) любовью? Звучит дерзко и отражает то, о чем я думаю сейчас.

Наконец, удовлетворенная, тычу в кнопку «Опубликовать».

Силы покидают меня. Голова тяжелая, мысли путаются. Я кладу голову на прохладную клавиатуру и засыпаю Из сна меня вырывает резкий, настойчивый звонок. Боже, больше никакого алкоголя! Ужасное состояние. Даже глаза открыть больно. Еще и кто-то так настойчиво хочет меня слышать с самого утра!

Нащупываю на столе телефон и не глядя на экран, отвечаю.

— Мама?! — визжат Регина. — Ты совсем с катушек слетела? Я же просила не позорить семью! Это что вообще такое?!

Я зажмуриваюсь от новой волны боли. Сейчас бы аспиринчика, а не вот это все…

— Регина, что случилось? Можешь объяснить спокойно и… тихо? А то мне не хорошо.

— Мама, хватит притворяться больной. Я поняла, что ты у нас недооцененная актриса. Так что перестань. У всего есть предел, и ты свой перешагнула.

Какой-то странный разговор. Вроде Регина что-то мне говорит, а ничего, кроме ее недовольства не разобрать.

— Регин, если тебе нечего сказать, то давай потом созвонимся, — я убираю телефон от уха, но дочь кричит так громко, что, клянусь, ее можно услышать даже из Москвы.