После ужина мы с Адамом поднялись на башню. Лохт поклонился, а затем махнул рукой в сторону леса:

— Веду её. Скоро появится у кромки.

После дозорный запустил ещё пару стрел с кусочками мяса.

Волчица действительно подошла очень близко к тому месту, где мы увидели её впервые.

— Давай!

Лохт достал стрелу с прилаженной заранее свистулькой и выстрелил. Собственно, из-за неё дудочник так долго трудился над заказом: одно дело изготовить обычную, и совсем другое — ту, которая именно в полёте будет издавать звук. Впрочем, до сих пор помню глаза старика, когда попросила его вырезать свистульку «с беззвучным свистом». Но ведь справился же! Я специально на Лорне и Рое проверила, пока Адам был делами занят перед тем, как в лес идти волчицу кормить. Они едва старый закут не разнесли в мелкие щепки. Еле дождалась, когда угомонятся. Пришлось потом реабилитироваться перед мальчиками лакомством.

Если на «беззвучный свист» волчица никак не отреагировала, то на модернизированную свистульку мгновенно ощерилась, став визуально в два раза больше, и едва не сломала дерево, в которое угодила стрела. Ждать, когда она угомонится, не стала.

— А теперь на псарню!

— Живи, смертник! — буркнул Адам Лохту, а затем начал спускаться вслед за мной.

Бедный парень даже испарину со лба вытер, поняв, что герцог больше на него ругаться не будет.

А вот на псарне нас ждала умилительная картина: все псы дремали и на наше появление никак не отреагировали. Хотя, если верить легендам, даже удалённость этого места от кромки леса не должна была быть препятствием для того, чтобы они учуяли снежного волка. Я специально попросила дудочника пометить свистульки разными цветами, чтобы было можно различить их по назначению.

— Видишь?

— Серая свистулька, та самая, которую ты в лесу использовала. Но всё равно не до конца понимаю, при чём тут она. Волчица же на неё не отреагировала.

Я ухмыльнулась, а затем дунула со всех сил. Что тут началось! Все псы в мгновение ока превратились в разъярённых чудовищ, пытающихся вырваться из клетки-загона на волю.

— Можешь сам попробовать, — я протянула мужу свистульку.

Муж поднёс её ко рту… Псы взбесновались ещё сильнее.

— Твою ж мать… Эмилия…

— И твою тоже, дорогой. Все эти десятилетия вас попросту водили за нос те, кто догадался о таком же трюке. Псы слышат ультразвук, ну или приближённый к нему диапазон, а люди — нет. Зато уши снежных волков в силу каких-то своих природных особенностей тоже его не воспринимают, зато реагируют на более низкие колебания. Вроде человеческого голоса или крика. Даже выпущенная стрела без свистульки воспринимается снежными волками также, как шишка, упавшая с сосны.

Во время ваших рейдов кто-то провоцировал собак, которые, в свою очередь заставляли волчью стаю избавляться от источника раздражения. И ведь сейчас сезон, когда самки приносят волчат. За подрастающий молодняк волки любого порвут. Вот почему в одном из вырезанных ими сёл виноваты были загулявшие на свадьбе жители, а во втором внезапно взбесившиеся собаки. Собаки, которых взбесили беззвучной свистулькой. Или чем-то подобным. Ну так кто сейчас отправится на кухню?

— Я. За отваром схожу. Мне ещё надо подумать, как объяснить воинам смену тактики в рейдах. И дать псарям задание проверить намордники и поводки…

Я изобразила жест «No pasaran!»:

— Удачи, дорогой супруг! А я с чувством выполненного долга лучше пойду посплю.

— Иди-иди… Умеешь ты подкинуть задачку к размышлению, Эмилия…

Судя по нахмуренному лбу Адама, рассвет муж встретит не в своей кровати. И даже не в моей за обсуждением очередной идеи. Я действительно хотела лечь спать, только по пути встретила жену Лонтара, ругающую четырёхлетнего сына за то, что тот от неё убежал, хотя давно уже должен спать. Мальчик устало тёр глазки и хныкал:

— Мама, а зачем лошадкам морды завязывают? Чтобы они тоже не плакали?

Я остановилась как вкопанная:

— Сандр, малыш, что ты имеешь в виду?