Дети… У меня в ушах набатом отдавались последние слова мэтра Антверта, а перед глазами возникла та самая больничная палата… Рома явился туда через несколько дней после того, как меня перевели из реанимации, сказав, что я — не женщина, раз у меня удалили все детородные органы, а для того, чтобы вешать себе на шею полупарализованное тело, он слишком молод. И, естественно, без проблем создаст новую семью с девушкой, которая легко родит ему детей и которой не придётся менять подгузники и кормить с ложечки до конца её дней. Заявление я подписала, потому что после таких заявлений видеть Рому не желала. Не сказала бы, что далось мне это легко, потому что накрывшая потом душевная боль смогла перекрыть по силе боль физическую.

— Эмилия, вам плохо? Вы как-то резко побледнели… — мэтр Антверт обеспокоенно шагнул вперёд, видимо, чтобы успеть подхватить, если начну вдруг падать.

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, всё в порядке. Просто… Просто я уже была замужем. И муж отказался от меня… Назвал «недоженщиной» после всего случившегося…

Мэтр Антверт очень витиевато выругался, а затем позвал Энид, чтобы она помогла мне одеться и принесла ромашкового отвара. Судя по восторженному взгляду девушки на меня, она сама была в восторге от моего преображения. Даже выпорхнула из комнаты как-то по-особенному. Едва за ней закрылись двери, мы с мэтром Антвертом снова заняли те же кресла у камина.

— К сожалению, Эмилия, таких людей, как ваш бывший муж хватает в любом мире. Просто радуйтесь, что он сразу исчез из вашей жизни, а не отравлял своими претензиями долгие годы.

— Я тоже так решила, поэтому сразу подписала заявление на развод, — я махнула рукой и даже попробовала улыбнуться, вот только вышло не очень.

— Вот видите, Эмилия, вы не только красивая женщина, но и умная. Я думаю, что всё у вас получится и в нашем мире найдёте себе достойное место, — мэтр Антверт чуть наклонился вперёд и погладил по сцепленным в замок рукам.

— Спасибо вам. Не только за всё, что вы сделали, но и за добрые слова, — я в ответ легонько сжала его сухие узловатые пальцы.

— Я понимаю, на кого вы намекаете. Поверьте, герцог не такой уж и плохой человек, каким мог вам показаться. Просто у каждого из нас свои скелеты в шкафу, которые имеют свойство вываливаться в самый неподходящий момент и бить по голове…

— Даже у вас?

— Даже у меня. Чем я хуже других? Просто я своих разобрал в исследовательских целях на части гораздо раньше! — мэтр Антверт так уморительно, словно извиняясь, развёл руками, что я не выдержала и рассмеялась.

— А теперь вам, Эмилия, всё-таки лучше лечь спать. Время позднее, да и отдохнуть вам надо.

— Спасибо вам ещё раз за всё. Доброй ночи, мэтр Антверт!

— Доброй ночи, Эмилия. И удачи вам! Рад был знакомству, — мэтр Антверт подхватил мою кисть, поцеловал, а затем вернул на место.

Я смотрела уходящему магу вслед и думала, насколько причудливой может оказаться судьба, чтобы всего за один день вся моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. Едва за ним закрылась дверь, как пришла Энид с подносом, на котором оказался закутанный в полотенце чайничек. Поблагодарив служанку за принесённый отвар, распорядилась, чтобы она уничтожила содержимое таза, очки, трость и медицинскую карту. Проверять, как она исполнит поручение, я уже не пошла, решив последовать советам мэтра Антверта. В конце концов, будет ей своеобразная проверка на доверие. Впрочем, Энид сунула карту себе под платье, а очки в карман, пояснив, что сделала это, чтобы не привлекать внимание. Я лишь кивнула и отправилась спать.

* * *

Энид аккуратно придержала дверь ногой, чтобы та не хлопнула громко, ведь обе руки были заняты тазом, а подмышкой была зажата трость. Но стоило ей свернуть к лестнице, как из темноты шагнул герцог. Девушка почтительно склонила голову:

— Ваша Светлость…

Герцог взглянул на содержимое таза и тихо спросил:

— Это то, что достал маг из твоей госпожи?

— Да, милорд.

Герцог едва заметно кивнул и молча ушёл.

— Доброе утро, госпожа! — поприветствовала меня Энид и принялась заправлять тяжёлые бархатные шторы за специальные крюки, вбитые по обе стороны от окон, чтобы впустить в спальню первые лучи восходящего солнца.