Но и про свои эксперименты с кальничным маслом и разными сортами рыбы не забывала, добиваясь нужных вкусовых оттенков. А ещё ведь приходилось заниматься с Рейном… В общем, хлопот и забот хватало. Как только Адам вернулся к тренировкам с оружием, я окончательно «поселилась» на кухне, стараясь пореже попадаться ему на глаза. Время возвращения в замок неутомимо приближалось, а, значит, и переговоров. Я знала, что помолвка с герцогиней Золдаборн — дело решённое. Раз её одобрил сам король, то срок между официальным объявлением и свадьбой сокращался до трёх месяцев вместо положенного года. Вариантов, как расторгнуть её и не потерять при этом расположение Его Величества, а также репутацию в глазах тех, кто был осведомлён, пока не нашли, поэтому старались не выходить за рамки брачного соглашения. Хотя с каждым днём становилось всё сложнее. Нет-нет, да всплывали перед глазами сцены, когда Адам, беспокоясь, что я не отошла от шока после нападения снежного волка, навещал меня в дозорной башне, прихватив флягу с горячим отваром, то наше валяние в кровати, когда торговалась с ним по поводу принятия помощи после ранений, прогулки по заснеженному двору крепости… Я не привыкла тешить себя иллюзиями насчёт эфемерного счастливого будущего, предпочитая держать слово и соблюдать правила. Но как же было трудно не сближаться с Адамом ещё больше… Он и сам это понимал, пропадая с хайтрами с утра до ночи. Хорошо хоть Энид в душу не лезла, хотя прекрасно всё видела. Сколько раз себе говорила, что со служанкой мне несказанно повезло и столько же повторю снова.

О примерных сроках возвращения в замок знали немногие, но ориентировались мы в первую очередь на письма от короля о предварительных согласованиях переговоров и донесения оставленных следить за господином Роборном шпионов. Управляющий, как я и предполагала, на некоторое время затаился после выхода из темницы, но потихоньку начал проявлять смелость. А уж когда очередной горляк принёс письмо о том, что тот собирается проверить поселения в направлении Торосара, сразу стало ясно: пора! Стоит управляющему увидеть поля с сорнянкой, как начнётся самое интересное. Да, их, конечно, охраняли, но прожжённые диверсанты так просто не сдаются. Тем более что это тут на севере снега, а в срединных землях как раз лето. Достаточно бросить пару тлеющих тряпок, смоченных чем-нибудь горючим, и полыхнёт знатно. Ищи-свищи потом виновника. Жара, и всё тут. Адам распорядился, чтобы всех посыльных, кто мог бы сообщить о том, что герцог покинул северные рубежи, не допускали до замка. Нам нужен был эффект неожиданности. И такой случай представился.

Я как-то поинтересовалась у Адама, не является ли господин Роборн потомком какого-нибудь знатного, но, например, обнищавшего рода, если судить по окончанию «борн». Ответ оказался достаточно банальным: все внебрачные дети, которых не признавали официально бастардами, получали фамилию «Роборн». На одном из каких-то старых диалектов это означало что-то вроде «Прижитый». Хотя у меня на языке вертелось более ёмкое слово «ублюдок». А что? И исторически верно, и управляющему подходит. К сожалению, кто был отцом господина Роборна, не было известно никому.

Чем больше мы удалялись от крепости, тем чаще летали горляки к нашему отряду и обратно. На редкость умные птицы оказались: их специально дрессировали распознавать «своих», а также специальную метку, нашитую на плечо горлянщика, поэтому с доставкой сообщений проблем не возникало. Большую часть хайтра Адам отправил в замок, оставив «ближний» отряд для сопровождения. Мне было предложено сделать выбор: отправиться с остальными или проследовать дальше.

Я приподняла левую бровь, и Адам тут же усмехнулся:

— Ну да, мог бы и не спрашивать.

Приятно всё-таки, когда тебя понимают без слов. Путь наш лежал в Торосар, так как муж хотел встретиться с одним из своих шпионов и заодно, собственными глазами убедиться, что сорнянка может расти на землях герцогства. А я хотела расплатиться с моими юными помощниками и прихватить пару «даров» в дорогу. Не факт, что понадобятся, но моя интуиция говорила, что не ошибаюсь. Малышня справилась с поставленной задачей «на ура»: в сарае у старосты громоздились горшки с куколками, отмеченные кто их собрал. Мне даже звать никого не пришлось: едва вышла наружу, как оказалась окружена мальчишками и девчонками, ожидающими платы за свой труд. Первые заслужили за расчистку полей от вандовки, вторые — за сбор семян сорнянки, а затем посев, после того как все бабочки были уничтожены, а куколки — собраны. В общем, потрудились на славу. Причём даже научились опытным путём распознавать куколки по форме, показав мне, из каких вылупляются бабочки-вандовки, а из каких — её личинки. Это был настоящий подарок для меня! Быстро перебрав куколок, насобирали четыре горшка: по два вида каждый. Я купила у старосты горшок свежего тягучего мёда, а его жене заплатила, чтобы та испекла блинов и угостила юных тружеников. Присоединившийся к нам Адам, хмуро поведал, что господин Роборн несколько раз пытался подобраться к полям, но всякий раз его удавалось остановить.

— Ты оказалась права, Эмилия. Он действительно сильно нервничал, когда увидел растущую сорнянку в количестве более, чем три пучка на всё поле. А я ведь ему доверял…

— Ну, тут ты вполне закономерно промахнулся. Если бы не та болтливая торговка на ярмарке, я тоже не поняла, в чём на самом деле заключается проблема.

— А мёд тебе зачем? — поинтересовался Адам, наблюдая, как его воины вытряхивают горшки в разведённый по моему приказу костёр.

Я отложила в пустой горшок куколки с личинками, а затем обмакнула палец в мёд, так, чтобы с самого кончика начала стекать капля. Стоило занести руку со сладкой приманкой над горшком, как раздался едва различимый хруст.