Пока тот соображал, что имелось в виду, я нарезала ещё несколько кругов по коридору. Даже Лорн и Рой, словно статуи двух сфинксов, лежали совершенно неподвижно, опустив головы на лапы. Лишь по шевелению их бровок было понятно, что они внимательно следят за моими метаниями.

Боргес повторил свою попытку:

— Ми…

— Боргес! Вы дольше времени провели, охраняя и сопровождая меня, должны же уже привыкнуть, что спорить бесполезно. Вон, Даргнар сразу понял. Недаром старший из вас двоих. Кстати, а какая у вас разница в возрасте? А то мне с первого дня кажется, что вы как два близнеца.

— Одногодки мы, миледи.

Я даже не сразу затормозила, едва не впечатавшись в стену от неожиданности:

— В каком смысле, Даргнар? Погодки?

Старший из братьев покачал головой:

— Нет, миледи. Одногодки. Я в январе родился, а Боргес в конце декабря.

— Экий темпераментный однако у вас был папенька…

Оба брата как-то особенно тепло улыбнулись, даже на заросших щетиной щеках обозначились вполне себе милые ямочки. Боргес так вообще расцвёл:

— Матушка, миледи. Очень уж она отца нашего любила. До самой его смерти.

— Ага. — поддакнул Даргнар. — А как три года назад овдовела, так даже к нашим сёстрам переезжать не захотела, сказав, что из всех мужей наш отец глубже в сердце запал и снова замуж не собирается.

— У вас ещё и сёстры есть?

— А как же! Пятеро! И все старшие. От предыдущих матушкиных мужей.

У меня даже дар речи пропал. Героическая женщина! Но тут дверь приоткрылась, и вышел Манайр.

— Как Его Светлость?

Лекарь устало вздохнул:

— Обломки наконечников вытащил, раны ушил. Заживёт как надо, можете не беспокоиться, миледи. Но милорд потерял очень много крови, ещё и не спал несколько дней. Я дал ему нужных снадобий, и попросил бы часов пять-шесть не беспокоить. Ему нужен отдых, миледи. Да и вам тоже… Прошу меня простить за дерзость, но мне нужно заняться остальными.

— Благодарю вас, Манайр. Но этих двоих, — я кивнула на стоящих рядом братьев. — В расчёт брать не стоит. Им помощь уже оказана.

Лекарь с любопытством вытаращился на обоих хайтров, а затем увидел бинты, выглядывающие из-под одежды братьев.

— Но когда? Они ведь всё время были здесь… Я слышал их голоса…

— Манайр, мы с моей служанкой не только вышивать, но и «шить» умеем. Равно как и ухаживать за ранеными. Не верите, спросите Рейнальда. Думаю, ему есть что вам рассказать. А как в следующий раз окажетесь в замке, Лютвик подтвердит. Энид справлялась по моей просьбе насчёт раненых, ваши помощники со всеми справились. Манайр… Сейчас не та ситуация, чтобы обращать внимание на титулы и субординацию: если понадобится помощь с перевязками или уходом за ранеными — скажите, и мы с Энид присоединимся. Вам бы самому отдохнуть не мешало.

О том, что шить, а вернее, как в собачьем приюте меня учил подполковник медицинской службы в отставке, говорить не стала. От восторга и нескрываемого уважения у лекаря и так глаза светились ярче звёзд. Вспомнились времена волонтёрства в приюте. Хорошая у нас тогда собралась команда, многому друг друга научили.

— В таком случае, проверю как дела у остальных и отправлюсь немного вздремнуть. Благодарю вас, миледи! — Манайр откланялся и поспешил прочь.

— А теперь вы оба…

Хайтры тут же напряглись.

— Я понимаю, что Его Светлость выставил вас в качестве личной охраны, чтобы не впускали меня. Но давайте по-честному: вы сами сейчас нуждаетесь в отдыхе не меньше, чем он. Более того, ваши ранения намного легче, чем у него, соответственно, оправитесь и вернётесь к своим обязанностям быстрее. Приказывать вам я и могу и не имею права одновременно. Поэтому для начала просто хочу попросить: будьте благоразумны, выставите вместо себя замену, а сами отлежитесь. Лезть в спальню к мужу, орошая слезами его ложе, точно не собираюсь. Мне важно было узнать, что его здоровье вне опасности. В противном случае послала бы за Лютвиком, параллельно собрав всех травников и знахарок в округе. Более того, я примерно догадываюсь, с чем связан запрет на его посещение… Мне это знакомо. Но не будем об этом пока.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидала: оба брата опустились каждый на левое колено и склонили головы:

— Ваша Светлость, вы очень мудрая женщина. Любое ваше слово в интересах герцога будет выполнено беспрекословно!

Было бы куда сесть — я бы села. Такое признание дорогого стоит. Ведь они только Адаму так подчиняются, моё слово всегда ограничено его приказом. А тут в открытую приняли меня, как жену своего господина и начальника.

Как только Даргнара и Боргеса сменила другая пара воинов, я удалилась к себе. Перенервничала за Адама сильно. В итоге задремала полулёжа на кровати. А проснулась от до боли знакомого гневного рыка… Даже Лорн и Рой, которых забрала к себе в комнату встрепенулись.

Вознеся мысленно похвалы, что тут можно не носить корсеты, поправила с помощью Энид платье, а затем выглянула в коридор. Из комнаты Адама в этот момент как раз вышла пунцовая до корней волос служанка, неся поднос с тарелками и мисками.