– Фабиан вспомнил, что не деактивировал в аудитории учебные артефакты, - объяснила она, когда спросила. – Умчался на факультет.

– Ясно.

Над залом поплыли аккорды кадрили. Я приметила императора в паре с молодой преподавательницей алхимии. Кажется, им было весело. Себастьян вёл, а она, порхая ресницами, о чем-то вполголоса щебетала. Быстро, однако.

Вдруг Моника под боком воскликнула.

– Фаб, растяпа. Ключ от кафедры у меня! – И, мотнув связкой с ключами, приподняла подол бордового платья и протиснулась через танцующих. – Сейчас вернусь.

Я хотела ее остановить, но не успела.

Грудь заковало тревожное ожидание.

Подхватив бокал с легким игристым вином с ароматом корицы и цедры лимона, отпила. Коннор держался в кругу членов совета попечителей, обсуждая финансирование факультетов на новый год. Я запоздало вспомнила, что не спросила его об отгуле. Ладно. Не хочу пока приближаться к супругу: сердце все еще колотится, а щеки пылают.

Куда запропастилась подруга?

Допив вино, я незаметно выскользнула в окутанный снежным сумраком коридор. До темного факультета добралась за пару минут, и тут меня настигли громкие отчаянные рыдания.

– Моника?

Подруга сидела на широком пустом подоконнике на фоне серого неба и, обхватив колени руками, давилась слезами.

– Что случилось?

Услышав мой голос, она вскинула зареванное лицо и прохрипела:

– Фабиан мне изменяет!

Смотреть на нее было больно. Всегда собранная, задорная и уверенная в себе – сейчас леди Честен выглядела, будто бабочка под шквальным ливнем. Я очень хотела помочь, но не знала – чем именно.

Подобрав шуршащие юбки, села на подоконник и коснулась ее руки.

– Расскажи по порядку.

Она размазала кулаком тушь по лицу и прерывисто втянула воздух ртом.

– Да что рассказывать? Я пошла на кафедру, думала, нагоню Фаба и отдам ему ключи. Но заметила свет в деканате. Удивилась. Академия давно закрыта, все на балу. Там никого не должно было быть. Зря я туда заглянула. – Моника поморщилась, по ее щекам покатились крупные слезы. – Я увидела их, Алис. Полуголых! Фабиан обнимал какую-то девку, вроде бы темную. Целовал и клялся в любви!

Ободряюще сжала ее ладонь.

– Понимаю, это непросто. И мало утешит. Но поверь, лучше поздно, чем никогда. Фабиан тебя не любил. А жениться хотел только из-за приданного и положения.

– Откуда ты знаешь? – Моника прищурилась. Ее миловидное личико покраснело, нос распух.

– Потому что сама прошла через нечто похожее. С драконом, - призналась со вздохом.

– Не-а, Торнот любит тебя. Вся Академия это видит. У вас – дети! А Фаб, - она закусила губу, стараясь не плакать, - Фаб просто водил меня за нос, а я – дура уши развесила. Теперь понятно, почему он всё время задерживался после занятий. Встречался с ней!

Моника застыла с невидящим взором и механически теребила обручальное колечко на пальце. Подарок жениха.

Связывая себя узами брака, люди по древней традиции обмениваются брачными кольцами, а драконы – браслетами. Мне и Коннору не довелось. Шесть лет назад всё случилось так быстро: встреча, вспышка истинности, церемония в Храме, брачная ночь. Супруг хотел изготовить нам парные браслеты из белого золота, но утром, увидев, что метка на моем запястье пропала, отказался от этой идеи. Парадокс. Я уже шесть лет замужем, но ни дня не носила брачный браслет.

С первого этажа донесся смех, музыка и звуки веселья. Зимний бал был в самом разгаре. Торчать в пустынном темном коридоре, продуваемом морозными сквозняками, в такой чудесный момент мог только упрямец или болван.

Смахнув горькие воспоминания, произнесла:

– Очень тебе сочувствую, но Фабиана уже не переделаешь. Если начал изменять до свадебной церемонии, потом будет хуже. Такие, как он не пропускают ни одну согласную юбку.

– Я давно это за ним замечала, - отмерев, Моника потерла распухший нос. – Но убеждала себя, что мне кажется. Идиотка!

– Перестань. Ты ни в чем не виновата. Пусть он кусает локти от того, какую невесту упустил.

– Я любила его, а Фаб…

– Ты любила образ.

– Да, правильно, - подруга сипло вдохнула и решительно стянула с пальца кольцо. – Моих слёз он не стоит.

Она спрыгнула с подоконника, поправив смятую бордовую юбку, ее глаза воинственно полыхнули:

– Ты со мной?

Я тоже выпрямилась, разгладила ладонями в перчатках складки на нежном светло-синем атласе.

– Еще спрашиваешь?

Потерянное выражение личика декана бытовой магии приободрилось. Она стёрла слёзы и направилась назад к деканату. Из-за приоткрытой двери лился свет, слышались вздохи, шепот и шелест одежды.