Она оторвала взгляд от плети и посмотрела в насмешливые карие глаза. Захотелось расплакаться, но и этого нельзя было себе позволять.

— Не передумала. Только… У меня одна просьба. После… всего этого… я должна быть в состоянии продолжать поиски. Я понимаю, что не имею права просить тебя о милосердии, но…

Он хлопнул рукоятью по ладони гораздо резче — с внезапным раздражением.

— Раз согласна, хватит болтать. Раздевайся и становись лицом к столбу.

О да. К столбу. Ялла посмотрела на дурацкий брус, торчащий из пола и подпирающий потолок. Вверху сиротливо болталась подвесная масляная лампа, которая одна станет свидетелем ее страданий.

— Ты, кажется, торопилась. А у меня ванна стынет.

Ялла шагнула к кровати. Превозмогая трусость, липкими от пота руками сняла жилет. Путаясь в пуговицах и петлях, расстегнула рубашку, бросила на покрывало — поверх мужской одежды. Со шнуровкой нательного корсета пришлось повозиться дольше — от страха пальцы дрожали и почти перестали гнуться. Когда она сняла и его, кожа покрылась мурашками. Здесь прохладно… или это только кажется?

Она отгородилась от чувств Арена, но все равно ощущала на себе пристальный, почти осязаемый взгляд. Очень хотелось скрестить руки на груди и прикрыться, но она зябко поежилась.

Какой смысл уже стесняться.

Ялла покорно подошла к столбу и, как было велено, остановилась перед ним — спиной к Арену.

— А теперь соедини руки в запястьях и подними.

Она подчинилась. Ильд встал за ее спиной, снял лампу с железного кольца и принялся связывать веревкой запястья Яллы. Не слишком крепко, можно даже сказать, бережно, не причиняя боли. Или ей просто хотелось продолжать себя обманывать? Она все еще цеплялась за надежду, что Арен всего лишь пугает ее, но…

Когда он продел свободный конец веревки сквозь вделанное в брус кольцо, надежда исчезла, а ноги предательски ослабели.

Ялла посмотрела вверх. Арен не стремился слишком жестоко ее обездвижить: длина веревки от рук до кольца была достаточной, чтобы дать жертве определенную степень свободы. Локти можно держать полусогнутыми, запястья подняты лишь немного выше лба. Так они меньше затекут.

Арен милостиво оставил ей возможность извиваться и дергаться, но не сбежать.

Помогите выдержать все это, милосердные боги.

— Готова? — донеслось равнодушное из-за спины.

Прикосновение подушечек пальцев к шее заставило вздрогнуть: Арен аккуратно собрал волосы Яллы у затылка и перекинул ей через плечо. И, кажется, задержал пальцы на коже чуть дольше, чем требовалось.

— Постой. — Ялла нервно облизнулась, цепляясь за последние мгновения перед ожидающими ее болью и ужасом. — Дай мне какой-то ремешок… в зубы.

— Прости, принцесса, но нет. Твой рот должен быть свободен. Вдруг ты передумаешь, захочешь все прекратить и уйти?

Или, что вероятнее, он просто желает услышать ее крики. Ладно, тогда она не станет изображать из себя героя и будет визжать так, что оглохнет не только он, но и все постояльцы в трапезном зале.

Но вслух угрюмо сказала:

— Тогда готова.

Сзади послышался шорох — походило на то, что Арен отвел руку в замахе, скользнув концом плети по половицам.

Ялла набрала полную грудь воздуха, зажмурилась и что есть силы вонзила ногти в ладони.

— Советую расслабиться. Если так напрягаться, будет гораздо больнее.

— Давай уже! — рявкнула она, призывая на помощь всю свою выдержку.

Послышался шлепок босой ступни по дереву: он шагнул назад, замахиваясь. Плеть свистнула в воздухе, и Ялла невольно сгруппировалась еще сильнее. Мерзкий щелчок выбил из нее короткий вскрик…

Испуга, не боли.

Ялла задышала часто-часто. Первый удар оказался ложным и пришелся в брус над головой. Но жуткий животный страх прошил все тело насквозь так остро, что ей стало себя жаль.

— Давай же, дейр Ильд! Хватит тянуть, у меня мало времени!

С губ сорвался предательский всхлип, но она быстро взяла себя в руки, закусила губу и приготовилась к боли заново.

И снова шаги босых ног — теперь уже ближе. Она не могла видеть своего мучителя, но ощущала его присутствие кожей спины — так, что все волоски на ней встали дыбом.

Краешку уха стало горячо от чужого дыхания. Теплая мозолистая ладонь легла на поясницу, медленно проехалась по позвоночнику вверх. Сильные пальцы прихватили шею с обеих сторон.

— Страшно, да? — Послышался у виска вкрадчивый шепот. — И кажется, что я поступаю несправедливо? А знаешь, каково было мне? Как меня разрывало от несправедливости там, у столба? Куда сильнее, чем от сраной боли. И вам было плевать на то, что я пытался спасти ваши шкуры, гребаные Акотали, и шкуры ваших вальханских псов. За это вы приговорили меня к казни.

Пальцы стиснули шею чуть сильнее, а затем ладонь вновь поползла по спине вниз.