– Стоп, – опомнился Таунта. – Ты нас разыгрываешь?
– Нет, не вас, – невозмутимо ответил Амброс. – Парень уверен, что приобретает здоровую девушку, которая нарожает ему кучу красивых детишек, а на самом деле – хоп, пустышка! Проекция!
Лица у нашей парочки вытянулись. Я не выдержала и засмеялась.
– Ну вот, – фыркнул Билл. – Такую потеху испортила. Ладно, без шуток. Энни, мы оставим тебя здесь и отъедем немного, а ты попрощаешься с хозяином и догонишь нас.
– А если он не даст мне уйти? – возмутилась Энн.
– А ты убеди его, – ухмыльнувшись, возразил Амброс.
– Сверни ему шею, – вполголоса «перевела» я, приставив ладонь ко рту.
– Цыц, не подсказывать! – шутливо одернул меня Билл.
– А не проще забрать лошадей силой, и дело с концом? – не выдержал Марк.
– Конечно, проще, – согласился Амброс. – Но это неспортивно.
Энн оказалась на высоте. Она появилась не пешком, а верхом на другой лошади. На все расспросы она, снисходительно улыбнувшись, заявила лишь одно:
– Он сам отдал ее мне, лишь бы я проваливала к чертям. Вот я к вам и вернулась.
– Я же говорил – божья кара! – расхохотался Билл.
Дальнейшее путешествие я почти не помню. Мне разрешили пробуждать записи мнемоника, и я тут же воспользовалась возможностью убрать неприятные воспоминания. Логично предположить, что раз уж я стерла все оставшееся время, значит, хорошего там было мало. Остались только узелки, мерцающие в памяти, как далекие звезды. Поле синих цветов до самого горизонта, словно опрокинулось небо. Бешеные скачки наперегонки по высокой пахучей траве. Маленький хрустальный водопад среди глянцевых скал, и Пол смеется, закрываясь руками от ледяных брызг. Билл держит подросшего птенца журавля, а тот хлопает слабыми крыльями. Марк и Энн танцуют ночью у костра под наше пение. Капли дождя на лице и яркая двойная радуга над обрывистым берегом.
Остальное я вычистила целиком, не оставляя промежуточных кусков, чтобы не напрягать мозг установлением причинно-следственных связей. Все, чему я научилась, все равно осталось со мной.
Билл объявил нам о переходе на новый график – несколько рейдов в день. Теперь, когда мы могли избавляться от воспоминаний, необходимость в адаптации ритмов фактического и реального времени отпала сама собой. Восемь месяцев командировки мгновенно превратились в короткий яркий сон.
Через час мы уже снова ложились в капсулы. Заброс задерживался, и я высунулась посмотреть почему. Оказалось, все ждали Билла, который разговаривал с Уокером. Амброс что-то втолковывал ему, потом покачал головой и отправился укладываться. Чарли было направился ко мне, и Билл тут же вернулся.
– На сегодня – значит, на целый день, – с нажимом сказал он. Ветераны стояли близко, и я слышала каждое слово. – Сегодня Анерстрим работает с группой. У нас будет еще семь рейдов. Заберешь ее завтра.
Я спряталась обратно в капсулу. Сегодня мне больше не хотелось разговаривать с Уокером. Мне нужно было найти ответ – почему я не очень-то рада тому, что между нами произошло?
Ладно, Чарли нужна напарница в разведку, но зачем еще и привязывать меня к себе? Ведь именно это он и пытается делать. Я не понимала, какими теперь будут правила игры. Я не верила, что все происходит со мной на самом деле. Чарли и я – в реале, подумать только! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так не бывает. Во всяком случае, со мной такого точно быть не может.
– Ей нужно тренироваться здесь, – отрывисто сказал Уокер.
– Я помню, – ответил Билл, понижая голос. – Но она все равно не может заниматься целый день, так что пара часов ничего не изменят. Чарли, прошу тебя, угомонись, времени в любом случае не хватит.
Все-таки мои подозрения выросли не на пустом месте. Ветераны определенно куда-то спешили. Я понимаю, полторы тысячи миров – это много, но они же никуда от нас не денутся. Тут что-то другое.
Все остальные рейды сегодняшнего дня объединяло одно: обязательная оперативка. Мы с ребятами учились проворачивать самые разные дела – от похищения одного человека до зачистки целого здания. Самым сложным было наловчиться справляться с охраной высокопоставленных персон. Приходилось прибегать к хитрости, устраивать маскарады и даже нанимать или принуждать посторонних людей. Постепенно мы выясняли, у кого из нас какая «специализация».