– Еще чего! – отрезал Чарли. – Туда пойду я.

– Не надо! – возразила я. – Я отвечаю за ошибки группы, мне и идти.

– Не спорь со мной! – рявкнул Уокер. – Хочешь примерить костюмчик – примеришь потом. Сколько угодно. Я сам покажу тебе, как в нем работать. А сейчас будь добра слушаться.

Секунды контрольного заброса тянулись бесконечно. Мы с ребятами сидели, взявшись за руки и затаив дыхание, ждали возвращения Чарли. Вместо планируемых поначалу девяностых годов двадцатого века он отправился всего на год назад – чтобы уж наверняка. Когда капсула открылась, я поняла, что меня колотит.

– Ну?! Что там? – не выдержал Билл.

– Все нормально. – В голосе Чарли слышалось удивление. – Обычный живой мир. Я проверил историю. Это точно та утопия?

– Конечно! – отозвался Конни. – Координаты не сбрасывались.

– Сработало! – вскочил Пол.

Мы с криками вскочили и стали обниматься. Радоваться было от чего. По крайней мере наказывать нас никто не станет.

– Эй, ребята! – позвал Джойс, кладя телефонную трубку. – О’Нейли, глава аналитического отдела, велел идти всем четверым на перекачку – к нему лично.

– Что же он выкопал в вашем отчете? – задумчиво спросил Билл. – Вряд ли его смутило количество «объектов». Подобное вовсе не в первый раз, просто для стажеров многовато.

– Как думаете, – сладким голоском поинтересовалась Энн, – стоит ли О’Нейли знать, что одним из «объектов» в той утопии был его двойник?

– Вот оно что! – понимающе кивнул Уокер. – Подозреваю, что уже знает. Он когда-то курировал этот мир и в курсе, на какой пост пробился его альтер эго.

О’Нейли нам слова лишнего не сказал. Забрал всю информацию и стер записи мнемоников. Так что мне и вспомнить нечего о той операции. Впоследствии я не раз задумывалась, как нам вообще такое удалось – четверым стажерам? Говорят же, что новичкам везет. Опыт организации таких операций мог пригодиться впоследствии, но откуда я буду знать наверняка – та ли эта схема? С другой стороны, я бы и сама, наверное, стерла все это при первой же возможности. И даже знаю почему.

После пробуждения мнемоников мы обнаружили в смутных остатках воспоминаний, что все четверо освоили приемы грубой «домашней» хирургии с акупрессурным обезболиванием. А выпотрошив рюкзаки, нашли части одежды с дырками от пуль. Видимо, мы их специально не выбросили, не надеясь на сохранение нам памяти. Весело, да? Держу пари, нам и в голову не приходило возвращаться из-за легкого ранения. Небось выковыривали свинец наживую, прижигали сосуды, кое-как штопали друг друга, накачивались недолго действующими на проекции обезболивающими и двигались дальше. Заражение крови не грозит, регенерация идет быстро, а шрамы все равно стираются.

Эта командировка необыкновенно сплотила нас. Думаю, именно так и должны проверяться друзья – в совместных лишениях и опасностях, в ситуациях, когда жизнь каждого зависит от остальных товарищей. Мы были настоящей командой – взаимодополняющие части многофункционального целого. У каждого своя роль, а вместе мы стали неодолимой силой.

Билл отпустил нас в последние рейды одних, без сопровождения, лишь после того как мы пообещали действовать строго по программе. Эти командировки я тоже стерла, оставив на память только один «адреналиновый» узелок – как мы уходили от неистовой полицейской погони. Уж больно захватывающим было то приключение.

* * *

Весь вечер я провела в спортзале, а собравшись уходить, наткнулась на Уокера. Он стоял на улице у входа в здание, сунув руки в карманы пальто, и в свете уличных фонарей и неоновых вывесок смотрелся странно и непривычно. Мне ведь не приходилось встречать его в такой обстановке, в какой я обычно видела других мужчин. Только в тихом городишке середины прошлого века, в вымершем мегаполисе «жареной» утопии, в палаточном лагере, в лесах древних миров… А в реале – только в конторе и один раз в собственной спальне. Но до сих пор я не могла даже представить его где-то на знакомой мне реальной улице, в магазине, на вечеринке, на диване у телевизора…

– Ты почему не идешь домой? – спросила я.

– Тебя жду, – тихо ответил Чарли.

Тепло от него непонятным образом окутывало меня даже сейчас, на холодной улице, проникало под многослойную одежду, растапливало лед так старательно возведенной когда-то защиты… Чарли взял меня под руку, и мы молча пошли по улице вдвоем, как будто так и надо.