– Твой брат жив и здоров, – первым делом оповестил он Бенвора, который весь извелся за эти дни. – Но он с семьей под домашним арестом.

Успокоенный хорошей новостью, капитан ухватился за плохую.

– Что с ним было?

– Пока ничего серьезного. Когда узнали, что вернулся, приезжал судейский чиновник со стражей. А Ланайон как раз лежал больной – простыл ведь. Допросили прямо так и оставили выздоравливать. Потом все утихло само собой – забыли, может? Или опасались – вдруг и там чума вылезет? Пока его не трогают, а он боится узнавать, что можно, а чего нельзя. Так и сидят дома, носа не высовывают.

– А что вообще слышно в столице?

– Ни черта я не понял, если честно, – развел руками Уилкас. – Говорят, коронация Майрона сорвалась. До Ланайона новости почти не доходят, а повидать кого-нибудь еще я не рискнул. Ах да – Жомеросуин опять закрыл границу, и никто не знает почему.

Уилкас привез не только новости. Проезжая мимо обители Кампа, он встретил и прихватил с собой Микаса. Писарь еще в начале осени уехал из приграничного форта в монастырь – там было безопаснее. Узнав по секрету от Воллана, что чумы в Сентине нет, Микас увязался с ним.

– А это тебе передали из Олквинау. – Уилкас протянул объемистую сумку. – И велели поздравить.

– Что еще сказал Ланайон? – настороженно спросил капитан.

Воллан не стал уточнять – и так было ясно, что речь идет о невесте.

– «И почему меня это не удивляет?» – усмехнувшись, повторил Уилкас, невольно передразнив характерную интонацию барона.

– И все? – удивился Бенвор.

– Ну, не станет же он выкладывать остальное мне? Дождись уж личной встречи. Но мне кажется, у Ланайона не хватит духу возражать.

Сумку Олквин открыл уже наверху. Парадный мундир блеснул начищенными пуговицами.

– А это, видимо, для тебя – Бенвор протянул Джелайне сверток с торчащим наружу уголком дорогой светлой ткани.

Веанрис постаралась позаботиться хотя бы о том, чтобы жених и невеста были нарядными. Разворачивать платье при капитане Джелайна не стала – сослалась на какую-то плохую примету и удрала примерять его в свои бывшие покои.

В сумке было еще что-то. Бенвор пошарил рукой и выудил маленький бархатный мешочек. Развязав тесьму, капитан вытряхнул на ладонь кольцо с потускневшим от долгого хранения в темноте зеленым камнем в старинной золотой оправе. Юноша замер, вспомнив, кому принадлежало кольцо. В детстве он не раз видел его на изящной руке матери. После ее смерти многие драгоценности куда-то пропали – наверное, отец распродал все, что дарил строптивой жене. Остались только фамильные, всегда принадлежавшие баронской семье – теперь их носила Веанрис. А это кольцо некогда было частью приданого очаровательной леди Рианэн Уормитон. Очевидно, Ланайон сберег его для младшего брата.

Крупный камень цвета морских волн под солнцем – камень цвета дивных материнских глаз. Бенвор получил лишь толику этого оттенка – лучистой звездочкой вокруг зрачка. Веанрис надеялась, что хоть у кого-нибудь из ее малышей проявится редкая наследственность рода Уормитон. Увы, цвет, переходящий только вместе с изумительной красотой, так и не достался детям сероглазого Ланайона.

Бенвор зажал кольцо в руке, чувствуя, как оно теплеет. Соприкоснувшись с кожей, камень стал прозрачнее и слегка заблестел. Будто ожило око из прошлого, заглядывая в будущее с надеждой и любовью.

* * *

Платусс упрашивал капитана позволить ему организовать свадьбу как можно торжественнее, но Бенвор настоял на скромной церемонии. Кого тут было удивлять? И без того, впервые увидев лорда в парадном мундире, впечатленные сентинцы разве что на колени не попадали. Такое событие, как свадьбу феодала, здесь могли припомнить лишь немногие старожилы. Да и то, простой люд тогда даже близко не подпустили. А нынче прямо на узкой площади перед хозяйским домом накрыли большое угощение для всех желающих, более чем наполовину устроенное самими же сентинцами, старающимися сделать господину хоть какой-нибудь подарок.

Ожидая появления невесты, Бенвор стоял у алтаря маленькой часовни в компании Хоркана и Уилкаса и, немного волнуясь, поглядывал на стоявшего в уголке Микаса.

Писарь пережил настоящий шок, когда узнал, кто является избранницей капитана. Он впал в ступор, хватая воздух ртом, косо посмотрел на Джелайну, издали ответившую ему таким же недобрым взглядом, и растерянно зашептал:

– Милорд, но почему?.. Она же…

– Молчать! – негромко, но веско оборвал его Олквин. – Не лезь не в свое дело.

– Конечно, милорд, – склонил голову старик. – Воллан рассказал, что она помогла вам с братом бежать из плена. Я понимаю вашу благодарность. Но жениться-то зачем?