– Ничего, теперь и представишь, и побываешь, – отрезал барон, постепенно закипая. – И изо всех сил будешь стараться ей понравиться, ясно? Будет на редкость досадно, если тебя действительно обойдет какой-нибудь ничтожный хлыщ, у которого усердия окажется больше, чем гонора.

В поисках поддержки Бенвор посмотрел на Джелайну. За минувшие три месяца женщина мало-помалу стала кем-то вроде второстепенного члена семьи, какими бывают учителя и воспитатели во многих знатных домах. В присутствии хозяев она обычно вела себя очень тихо и ни во что не вмешивалась, если ее не спрашивали. Поэтому Бенвор не очень рассчитывал услышать сейчас ее мнение и надеялся хотя бы на сочувственный взгляд. Но Джелайна сидела неподвижно, как изваяние, уставившись в тарелку с нетронутым содержимым. Со стороны могло показаться, что у женщины просто нет аппетита и она незаметно скучает в ожидании конца ужина. Но ведь не сейчас, когда за столом обсуждаются такие новости?!

Ланайон перехватил взгляд брата и тоже обратился к Джелайне:

– Ну хоть вы ему скажите, леди Анерстрим, разве я не прав?

Женщина чуть вздрогнула и с заметным усилием подняла голову. Заметным, впрочем, только Бенвору – остальные знали ее не настолько хорошо.

– Разумеется, господин барон, – безо всякого выражения согласилась Джелайна.

Потом она, видимо, поняла, что Ланайон рассчитывает услышать что-то посущественнее, не оставляющее сомнений в том, что она не пытается, пусть даже косвенно, повлиять на своего ученика противоположным образом, и торопливо добавила, вложив в голос немного энтузиазма:

– Ваш брат присмотрел вам шикарный вариант, капитан. Только представьте себе: ваши потомки могут стать герцогами Вэйнборнскими! Такая возможность выпадает лишь единицам из многих сотен достойных. Ловите момент.

Ланайон с довольным видом откинулся на спинку стула. А Бенвор ошарашенно замер. Так вот о чем она думала! Жить долгие века под надежным крылышком богатого и влиятельного герцогского рода, безусловно, было бы идеальной перспективой в ее ситуации. Это слегка примирило юношу со словами Джелайны, но его неприятно задело проявление подобной расчетливости именно сейчас, когда решалось его будущее.

– Ну, что же, – медленно произнес Бенвор, стараясь не переборщить с сарказмом. – Если даже незаинтересованные лица советуют то же самое, стоит ли отказываться от своего счастья? Прошу извинить меня. – Он резко встал и покинул столовую.

* * *

– Я думал, вы на моей стороне, – с упреком заявил Бенвор, заняв свободную половину библиотечного подоконника.

Джелайна сидела, поджав колени к груди и обхватив их руками. В такой позе она могла просидеть весь вечер, и это означало, что нормального разговора, скорее всего, не выйдет. Занятий тоже.

– Разве мое мнение имеет какое-то значение? – сухо произнесла женщина. – Может, кто-то дал мне право указывать господину барону, хлеб которого я ем, как ему следует женить брата?

– По крайней мере, – проворчал Олквин, – могли бы намекнуть ему не спешить с таким важным решением. Ланайон торопится так, словно в двух королевствах больше и невест не осталось. Кто-то же должен его образумить?

– Ну, положим, герцогини с наследуемым титулом действительно на дороге не валяются.

– И вы туда же! Похоже, возможность пристроиться в герцогскую семью настолько ослепляет, что ради этого вы готовы поддержать любое сумасбродство.

Бенвор, конечно, немного передергивал. Он давно успокоился и нагнетал обстановку лишь затем, чтобы расшевелить Джелайну. Ее бледность и внезапная замкнутость начали его тревожить. Сразу вспомнился памятный вечер в Сентине, когда она расстроилась из-за крестьянки. Теперь Олквин волновался, во что выльется затея с женитьбой. Юноша чувствовал себя беспомощным из-за невозможности помочь ей хоть чем-нибудь, а вдобавок еще и виноватым из-за того, что сам искал у нее поддержки.

– Я действительно считаю, что упускать герцогиню не стоит, – отозвалась Джелайна. Слова Бенвора достигли цели, она оживилась. – Мои мотивы для вас не должны играть никакой роли. Да, я хочу пристроиться в герцогскую семью! В конце концов, что плохого в том, чтобы желать себе безопасности, комфорта и благополучия? Вам я тоже желаю долгих лет семейного счастья, детишек побольше… в общем, всего, что полагается.

Олквин скептически хмыкнул. Джелайна разозлилась.

– Между прочим, я всегда была и буду на вашей стороне. И дело вовсе не в том, что мне пригодится теплое местечко. Я не слепая и вижу, что вас больше всего задела перспектива стать консортом при титулованной супруге. Уж извините, но моим феминистским убеждениям это обстоятельство принципиально не противоречит.