> «Лера, ответь.»

> «Я знаю, что Алина могла что-то сказать.»

> «Не верь ей.»

> «Нам нужно поговорить лично.»

> «Я еду к тебе.»

Я резко выпрямилась.

— Черт.

— Что?

Я молча развернула экран к Асе. Она выругалась так грубо, что даже мне стало легче.

— Так. Все. Спокойно. Он знает, что ты у меня?

— Не знаю.

— Если сунется — я его сама встречу.

— Ась…

— Нет. Я серьезно. Я давно хотела проверить, можно ли убить человека взглядом.

Меня снова пробило нервным смехом. И почти сразу — страхом. Потому что если Матвей действительно приедет, я не была уверена, что выдержу. Не его крик. Не его злость. Не его близость. Хуже всего — его спокойствие. Его умение говорить тихо, почти ласково, пока у тебя внутри все расползается по швам.

— Я не хочу его видеть, — прошептала я.

— Значит, не увидишь.

— А если…

— Никаких если.

Ася встала, подошла к окну и выглянула во двор.

— Машины его не вижу пока. Но это ничего не значит. Давай так: ты идешь в комнату и сидишь там. Если приедет — я говорю, что тебя здесь нет.

— Он не поверит.

— Это уже его проблема.

Я послушно поднялась. Тело было тяжелым, неповоротливым, как будто под кожей правда застыл бетон. В комнате Аси пахло ее духами, сухими цветами и книгами. Я села на край дивана и уставилась в стену. За дверью слышались ее шаги, звон чашек, шум воды из-под крана. Обычная жизнь. Удивительно, как она продолжается даже тогда, когда твоя разваливается на части.

Я просидела так минут двадцать. Может, час. Время расплылось. И все-таки он приехал. Я поняла это не по домофону — Ася сразу выключила звук, — а по тому, как изменилась тишина в квартире. По тому, как в прихожей звякнули ключи в ее руке. По короткому, злому выдоху. А потом услышала его голос. Глухо. За дверью. Но слишком узнаваемо.

— Ася, открой.

У меня мгновенно похолодели ноги.

— Пошел вон, — ответила она. Абсолютно спокойно.

— Мне нужна Лера.

— А мне — Нобелевка. И что дальше?

— Я знаю, что она у тебя.

— Значит, ошибся адресом.

— Ася.

— Матвей.

Пауза. Я сидела, вцепившись пальцами в диванную обивку, и не дышала. Он был здесь. За дверью. В нескольких метрах. И мое тело, предательское, глупое тело — уже реагировало. Сердце колотилось как сумасшедшее. В животе стягивалось. В груди болело. Любовь не умерла. Даже теперь. Особенно теперь.

— Я не уйду, пока не поговорю с ней, — сказал он.

— Ночуй под дверью. Мне не жалко.

— Это не шутки.

— Ты прав. Не шутки. Поэтому слушай внимательно: если ты еще раз припрешься сюда и будешь давить, я вызову полицию сама.

— Мне нужно объяснить.

— Ты беременной любовнице сначала объясни, кого именно из нас ты любишь по вторникам, а кого по четвергам.

Тишина. Даже я замерла. Ася, конечно, была безжалостна.

— Она сказала ей, да? — спросил он наконец.

Голос был такой, что у меня по позвоночнику прошел лед. Не растерянность. Не боль. Ярость.

— А ты, бедный, не успел? — отрезала Ася. — Уйди, Матвей.

— Дай мне с ней поговорить.

— Нет.

— Это не тебе решать.

— Ошибаешься. Сегодня — мне.

— Ася.

— Слушай сюда. Она не твоя вещь. Не твой филиал. Не запасной аэродром, куда ты прибегаешь, когда в другой жизни запахло жареным. И если ты правда хоть что-то к ней чувствуешь, исчезни нахер хотя бы на сутки и дай ей продышаться.

За дверью повисло тяжелое молчание. Мне казалось, я слышу, как он сжимает челюсти. Потом — короткий удар ладонью по косяку. Глухой. Злой.

— Я вернусь.

— Не сомневаюсь. Ты же привык, что все должно крутиться вокруг тебя.

Шаги. Тяжелые. Быстрые. И тишина. Настоящая. Ася вошла в комнату через минуту. Бледная. Злая. С блестящими глазами.

— Уехал.

Я только кивнула. Потом вдруг согнулась пополам, закрыла лицо руками и разрыдалась так, что не могла вдохнуть. Она мгновенно оказалась рядом.

— Тише, тише, тише…

— Я не могу, — всхлипывала я. — Не могу, Ась. Я слышу его голос — и меня ломает. Понимаешь? Просто ломает.

Она крепко прижала меня к себе.

— Понимаю.

— Я его все еще люблю. Как же это унизительно, господи…

— Это не унизительно. Это больно. Разные вещи.

— Я не хочу его любить.

— И не будешь вечно.

— А если буду?

Ася взяла меня за плечи и заставила посмотреть на нее.

— Тогда будешь любить и все равно не вернешься. Такое тоже бывает.

Я моргнула сквозь слезы.

— Бывает?

— Да. Взрослые женщины вообще живут гораздо сложнее, чем пишут в книгах.

Я судорожно вдохнула.

— Мне нужно уехать.