— Да ну?
— Я просто не позволю ему сделать из меня временную историю.
Вот теперь стало по-настоящему мерзко. Не потому что она беременна. А потому что я вдруг отчетливо увидела: для нее это тоже борьба. Тоже территория. Тоже мужчина, которого она не собирается отдавать. То есть мы обе сидим здесь не в поисках справедливости. А на руинах, где каждая пытается не остаться проигравшей.
— Тогда ты ошиблась адресом, — сказала я, поднимаясь. — Я не участвую в вашем конкурсе.
— Лера…
— Нет. Послушай теперь ты. Мне плевать, кого он выберет. Мне плевать, что он тебе обещал. Мне плевать, как ты будешь жить дальше. Но если ты еще раз появишься в моей жизни, я сделаю так, что тебе станет очень неуютно в этом городе. Ты меня поняла?
Она тоже поднялась. Медленно.
— Ты думаешь, я враг тебе.
— А ты нет?
— Нет. Твой враг — он.
Я посмотрела на нее и вдруг поняла, что больше не могу здесь находиться ни секунды. Потому что если останусь — либо дам ей пощечину, либо рассыплюсь на глазах у всех. Я развернулась и пошла к выходу. Ася поднялась мгновенно и догнала меня уже на улице.
— Что она сказала?
Я остановилась, вдохнула холодный воздух и только потом смогла выговорить:
— Она беременна.
Лицо Аси изменилось так резко, что я даже не сразу поняла — она не удивлена. Она в ярости.
— Я его убью.
И вот тогда я наконец заплакала. Прямо посреди улицы. Под вечерним московским небом. Красиво, да.
--
Глава 8
После новости о беременности Алины все внутри меня словно выжгло. Боль не стала сильнее. Она просто сменила форму. Если раньше она была рваной, живой, истеричной — как открытая рана, в которую постоянно попадает воздух, — то теперь стала другой. Глухой. Тяжелой. Как будто мне в грудную клетку залили бетон, и он медленно застывает.
Я почти не говорила. Ни в такси по дороге домой, ни у Аси на кухне, где она без конца ходила из угла в угол и материлась так изобретательно, что я временами даже ловила себя на желании записывать.
— Нет, ну ты понимаешь? — шипела она, наливая себе уже третий стакан воды, хотя пить не собиралась. — Он не просто мудак. Он системный мудак. Архитектурный. Монументальный. Таких в музей под стекло.
Я сидела на табуретке, обхватив ладонями холодную кружку с давно остывшим чаем, и смотрела в стол.
— Лера. Скажи что-нибудь.
— Что?
— Что угодно. Но не молчи так.
Я подняла голову.
— Я больше не чувствую себя живой, Ась.
Эти слова прозвучали так спокойно, что она тут же перестала метаться. Подошла. Присела напротив. Поймала мой взгляд.
— Эй. Не надо так.
— Я не про умереть. Я про… как будто во мне все выключили. Понимаешь?
Она очень медленно кивнула.
— Да. Понимаю.
И, конечно, понимала. Не буквально, но по-женски — да. Когда рушится не просто любовь, а представление о себе рядом с этой любовью, ты на время перестаешь узнавать собственное лицо.
— Ты будешь ему говорить? — спросила Ася тихо.
— О чем?
— О ребенке.
Я усмехнулась безрадостно.
— А зачем? Он, похоже, уже в курсе.
— Думаешь?
— Думаю, да. Иначе она бы не пришла ко мне с этой новостью как с козырем.
Ася стиснула зубы.
— Сука.
— Да.
Некоторое время мы сидели молча. Потом я вдруг спросила:
— А если бы я простила?
Она даже моргнула не сразу.
— Ты сейчас серьезно?
— Просто ответь.
Ася медленно выпрямилась.
— Тогда он бы понял, что можно все.
Я отвела глаза.
— Наверное.
— Не наверное. Точно. Сначала другая женщина. Потом ребенок от нее. Потом что? Скажет, что это случайно? Что он запутался? Что ты должна быть мудрее?
Я сжала кружку крепче.
— Он умеет говорить так, что я сама начинаю сомневаться в себе.
— Конечно умеет. Он взрослый умный мужик, который годами тренировал этот навык на тебе. Только ты почему-то называешь это любовью.
Больно. Но справедливо. Я опустила голову.
— Я не хочу быть слабой.
— Тогда не будь.
— Это легко звучит.
— А ты думаешь, сила — это когда легко? Нет. Сила — это когда тебя вывернули наизнанку, а ты все равно не идешь обратно туда, где тебя ломают.
Я молчала. Потому что знала: она права. И потому что правда всегда больнее поддержки.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Я специально не переворачивала его, будто так могла отсрочить неизбежное. Но неизбежное пришло само. Вибрация. Снова. Снова. Ася посмотрела на телефон, потом на меня.
— Не смотри.
Я посмотрела.
Матвей. 12 пропущенных.
Сообщения шли одно за другим.
> «Где ты?»