Матвей кивнул. Не дрогнул. Не отвел взгляд. Только очень тихо сказал:
— Я рад.
И вот тогда я поняла: это правда. Он правда рад. Не потому что святой. Не потому что не больно. Не потому что все забыл. А потому что до него наконец дошло: любовь не про присвоение. И если человека рядом с тобой больше нет, но он жив, здоров и улыбается — это уже немало.
— Ты одна? — спросил он после паузы.
Я не стала врать.
— Нет.
Он чуть прикрыл глаза. Совсем на секунду.
— С ним?
— Да.
— Серьезно?
— Да.
Матвей медленно выдохнул. И снова кивнул.
— Понятно.
Никакой сцены. Никакой ревности. Никакой попытки снова сунуться в мою жизнь под видом боли. И, наверное, именно это окончательно отпустило меня. Потому что передо мной стоял уже не мой бывший муж, который ломал меня собственной любовью. А человек. С ошибками. С виной. С последствиями. И в этом человеческом виде он больше не был моей судьбой.
— Алина? — спросила я, сама не ожидая от себя.
Матвей не удивился.
— Уехала. В Испанию. Вышла замуж.
Я моргнула.
— Быстро.
— Она всегда умела спасаться через новое.
Я кивнула. Внутри не дрогнуло ничего. Абсолютно. Ни ревности, ни злости, ни желания копнуть глубже. Пусто. Свободно. Как странно.
— А ты? — спросил он. — Счастлива?
Раньше этот вопрос выбил бы из меня все. Сейчас я подумала. Не рефлекторно. Не из гордости. Не назло. Просто честно.
— Да, — сказала я. — По-настоящему.
У него дрогнули губы. Не от боли. Скорее от принятия.
— Тогда все было не зря, — произнес он тихо.
Я покачала головой.
— Нет. То, что ты сделал, никогда не станет «не зря». Но… Возможно, я бы не стала собой без этого.
Он смотрел очень внимательно. А потом вдруг улыбнулся. Слабо. Почти печально.
— Вот поэтому я тебя и любил.
И, господи, как же странно было слышать эти слова теперь — без желания умереть, вернуться, простить, спасти. Просто как часть общей истории. Не больше.
— Прощай, Матвей, — сказала я.
Он кивнул.
— Прощай, Лера.
Мы разошлись в разные стороны между полками с молочкой и фруктами. Я дошла до кассы, оплатила покупки и вышла на улицу, только тогда поняв, что улыбаюсь. Не ему. Себе. Потому что прошлое перестало быть магнитом. Стало памятью. А это огромная разница.
--
Глава 32
Через месяц Макс сделал мне предложение. Не в ресторане. Не с кольцом в шампанском. Не на крыше. Не в Париже. Не под музыкантов, лепестки и скрытую съемку. Слава богу. Потому что если бы он попытался устроить из этого спектакль, я бы, наверное, сбежала через окно. Это случилось дома. В моей квартире. Мы ели пасту, спорили о том, стоит ли мне брать новый проект с бутик-отелем, потому что я, по мнению Макса, «беру на себя слишком много», а по моему мнению — просто «наконец-то живу». Я была босиком, в его старой футболке и своих домашних штанах. Волосы в пучке, на носу — пятно от муки, потому что пять минут назад я зачем-то решила печь тарт и уже успела проклясть эту идею. Макс вышел на кухню из комнаты с таким лицом, что я сразу насторожилась.
— Что?
— Ничего.
— Макс.
— Иди сюда.
Я прищурилась.
— Ты меня пугаешь.
— Это нормально.
— Вообще ненормально.
Но подошла. Потому что, как бы я ни храбрилась, все равно до сих пор шла на его «иди сюда» как будто по внутреннему компасу. Он взял меня за руки. Очень спокойно. Слишком спокойно.
— Я долго думал, говорить ли это сейчас.
Я сразу начала нервничать.
— Господи, ты что, умираешь?
Макс рассмеялся.
— Нет.
— Тогда не начинай так.
— Ладно. Я тебя люблю.
Я закатила глаза.
— Это я знаю.
— Хорошо. Тогда еще я знаю одну вещь.
— Какую?
Он чуть сжал мои пальцы.
— Я не хочу быть для тебя просто периодом после катастрофы. Не хочу быть «мужчиной, с которым стало легче». Не хочу быть тем, с кем хорошо, пока прошлое окончательно не зажило.
У меня перехватило дыхание. Потому что да. Это был самый страшный мой внутренний вопрос. Тот, который я никому не озвучивала даже до конца. И он сейчас положил его на стол без страха.
— Ты не это, — сказала тихо.
— Я знаю. Теперь знаю. И поэтому…
Он отпустил одну мою руку, полез в карман домашних штанов — господи, ну конечно, кольцо у него лежало в кармане домашних штанов, — и достал маленькую черную коробочку. У меня буквально ослабли ноги.
— Макс…