Я вцепилась в телефон так, что он чуть не выскользнул из ладони. Через минуту пришел номер. И еще сообщение:

> «Если нужна помощь — скажи».

Господи. Да что ж у меня сегодня за день женской доброты на руинах собственной жизни. Я отправила сухое «спасибо» и закрыла чат. Номер смотрел на меня с экрана, как дверь в какую-то другую реальность.

— Ну? — спросила Ася.

— Ну.

— Ты не обязана.

— Знаю.

— Но позвонишь.

— Да.

Она устало потерла лоб.

— Тогда ставь на громкую связь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если он пошлет меня, я хочу умереть в тишине.

Ася фыркнула.

— Не драматизируй. Ты уже и так на максималках.

Я вышла на балкон. Было холодно. По-мартовски резко, несмотря на солнце. Я натянула рукава свитера на ладони и набрала номер. Гудок. Еще. Еще. На четвертом он ответил.

— Да?

Голос. Тот самый. Чуть ниже, чем я помнила. Спокойнее. Грубее по краям. Но все равно узнаваемый так, что у меня на секунду сжались колени.

— Макс?

Пауза. Долгая.

— Лера?

Господи. Он тоже узнал сразу.

— Да. Привет.

— Ничего себе.

Я нервно усмехнулась.

— Да. У меня примерно такая же реакция.

Он молчал секунды три.

— Ты в порядке?

Вот и снова эта фраза. Я прикрыла глаза.

— Нет.

На том конце стало тихо. Совсем. Потом он сказал уже другим голосом. Очень собранным:

— Что случилось?

Я смотрела на двор внизу. На детскую площадку. На женщину с коляской. На мужчину, который нес пакет с продуктами. Обычная жизнь шла вокруг, а я собиралась просить помощи у человека, которого когда-то любила до потери пульса, а потом похоронила внутри себя так глубоко, что теперь сама удивлялась, как быстро узнала его голос.

— Мне нужно уехать из Москвы, — сказала я. — Ненадолго. И желательно так, чтобы меня не нашли сразу.

Он не перебивал. Вообще. И это почему-то ударило сильнее любого вопроса. Потому что взрослые мужчины, оказывается, умеют слушать без того, чтобы немедленно лезть в центр ситуации.

— У тебя проблемы? — спросил Макс.

— Да.

— С законом?

— Нет.

— Тогда с мужчиной.

Я закрыла глаза и вдруг слабо улыбнулась.

— Ты все еще слишком умный.

— Это не комплимент.

— И не был.

Он выдохнул.

— Ты одна?

— Пока у подруги.

— Он опасен?

Вопрос был задан так буднично, что я даже замерла. Опасен. Я никогда не думала о Матвее в этой категории. Но потом вспомнила его лицо у двери, его «я не отпущу тебя вот так», его уверенность, его напор — и поняла, что опасность бывает разной. Не обязательно физической.

— Он не ударит меня, — сказала я. — Но может сделать так, что мне нечем будет дышать.

Макс помолчал.

— Понял.

И я впервые за все это время почувствовала, что меня услышали именно так, как нужно. Без лишнего. Без «ну он же любит». Без «может, все еще образуется». Без «ты уверена?». Просто понял.

— Я могу приехать за тобой сегодня, — сказал он.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Я в Москве.

У меня екнуло сердце.

— Ты… в Москве?

— Вторую неделю. Проект. Снимаю квартиру у брата.

Жизнь вообще очень любит странные совпадения. Или это уже не совпадения.

— Лера, — произнес Макс спокойно. — Адрес скинешь?

Я молчала. Потому что вдруг стало страшно уже по-другому. Не от Матвея. От возможности довериться. От того, что, возможно, я делаю следующий шаг в неизвестность.

— Это плохая идея? — спросил он мягко.

Я выдохнула.

— Наверное.

— Тогда почему ты позвонила мне?

Вопрос был честный. Очень. Я прижалась лбом к холодному стеклу балконной двери и тихо ответила:

— Потому что ты единственный человек, который точно не позвонит ему за моей спиной.

Долгая пауза. Потом его голос. Тихий. Низкий.

— Не позвоню.

Я закрыла глаза. И в этот момент поняла, что уже приняла решение.

— Хорошо, — сказала я. — Я скину адрес.

— Жди меня.

После звонка я еще минуту стояла на балконе, пытаясь снова научиться дышать. Потом зашла внутрь. Ася посмотрела на меня сразу.

— Ну?

— Он приедет.

Она медленно выдохнула сквозь зубы.

— Ну слава богу, хоть не отказал.

— Ты так говоришь, будто рада.

— Я рада только одному: что ты сегодня не останешься одна. А дальше будем разбираться.

Я кивнула. А внутри уже поднималась новая волна паники. Потому что через час в эту квартиру должен был войти мужчина, который когда-то разбил меня первым. И, возможно, именно он теперь собирался помочь собрать осколки.

--