Я ожидала мрачного подземелья, чаш с кровью, костей драконов и прочих вещей, которые в этом мире упорно называли древними традициями. Вместо этого мы вошли в огромную круглую залу из светлого камня. В стенах горели серебряные жилы, похожие на замёрзшие молнии. В центре стояла чаша с огнём — не красным, не жёлтым, а белым, тихим, как дыхание.
Здесь было тепло.
И страшно.
Потому что это тепло знало Арвена лучше, чем любой человек в замке.
Когда он вошёл, пламя поднялось выше. Белый огонь потянулся к нему, к его крови, к метке на моей руке. Пол под ногами дрогнул, будто замок узнал хозяина и сразу спросил, почему он вернулся в таком виде.
— Алтарь принимает только кровь главы рода, — сказал Самуил. — И голос хозяйки.
Я медленно повернулась к нему.
— Какой хозяйки?
Старик развёл руками.
— Родовой закон древнее брачных контрактов. Если истинная главы вошла в дом и метка открыта, алтарь слышит её.
— Я не давала согласия быть хозяйкой.
— Алтарь не спрашивает должности. Он слышит связь.
— Очень удобно для алтаря.
Арвен сказал:
— Ты не обязана говорить.
— Если я не скажу, вы будете открывать пламя один.
— Да.
— Тогда обязана.
Он хотел возразить. Я видела это по линии рта. Но времени у нас не было. За толстыми стенами зала уже гремели удары. Малхар ломал замковые печати. Каждый удар отдавался в белом огне дрожью.
Тирн и гвардейцы заперли двери. Лаурис с Ферром устроили у стены временный стол — страницы книги нужно было заверить, пока замок держится. Мара стояла у Самуила, прижимая душник с Элирой к груди. Элира молчала, но свет внутри кристалла стал ровным. Она тоже ждала.
Арвен подошёл к чаше.
Я шла рядом, держа его за руку, чтобы он видел. Каждое движение давалось ему тяжело. Кровь снова выступила у края повязки. Но спина оставалась прямой, а лицо — холодным. В этом была не гордость. Дисциплина. Он не позволял телу решать, пока разум нужен другим.
— Что делать? — спросила я.
— Скажешь имя и правду.
— Моё имя?
— Да.
— Полное?
Он повернул голову.
— Только если готова.
Внутри сжалось.
Полное настоящее имя — последняя вещь, которая связывала меня с прежним миром. Я берегла его даже от себя. Здесь я была Лина. Потом Элира для посторонних. Леди Рейс для Совета. Сосуд для серых. Истинная для дракона. Но моё полное имя было той дверью, за которой стояла больничная палата и мама у кровати.
Я посмотрела на белый огонь.
— Я скажу.
Арвен протянул к пламени руку. На ладони ещё были ожоги от цепи Совета. Он сжал пальцы, кровь выступила по линиям кожи и упала в чашу.
Огонь взметнулся.
Замок содрогнулся.
Далеко в коридорах кто-то закричал.
— Я, Арвен Рейс, глава дома Рейс, свидетельствую перед кровью, камнем и огнём: Дорена Вальс предала род, использовала печать моей матери незаконно, участвовала в разделении души леди Элиры Саан-Рейс и вступила в сговор с Малхаром Тейном. Калиста Вердан участвовала в ритуале призыва и нападениях на Лину, душу из иного мира. Верховный судья Малхар Тейн поставил обратный узел ритуала и пытается похитить свидетеля, скрывая собственную вину.
Белый огонь слушал.
Я чувствовала это. Не как человека. Как дом. Камень, который помнит шаги, двери, плач женщин у окон, кровь мужчин на лестницах, детский смех, предательство, брачные клятвы, пустые спальни.
Арвен повернул ко мне лицо.
Теперь моя очередь.
Я положила ладонь на край чаши. Жар не обжигал. Он ждал.
— Я, Лина…
Голос дрогнул.
Арвен молчал. Не подсказывал. Не торопил.
Я закрыла глаза.
Мама у больничной кровати. Номер палаты. Свет. Моя рука в её ладонях.
Я открыла глаза и назвала полное имя.
Пламя вспыхнуло так высоко, что все в зале отступили.
Имя прозвучало внутри камня и вернулось ко мне шёпотом. Я впервые за год услышала его не в собственной памяти, а в мире вокруг.
— Я пришла в это тело не по своей воле, — продолжила я. — Я не знала Элиру Саан-Рейс, но получила её письмо и последовала её просьбе бежать. Я не подчиняла Арвена Рейса через истинную связь. Я лечила его как целительница. Я свидетельствую: Малхар Тейн предложил вернуть меня домой в обмен на передачу Совету и разрыв связи, плату за который должен был понести дракон.
Пламя стало тише. Глубже.
Я почувствовала, как метка на руке развернулась серебряными ветвями. Не больно. Ясно.
Арвен рядом резко вдохнул.
— Что? — спросила я.
— Замок слышит тебя.
— Это хорошо?
— Сейчас — да.
Снаружи ударили в двери.
Раз.
Второй.
Третий.
Дерево и металл держались, но на створках пошли красные трещины.
Самуил подошёл ближе.
— Теперь нужно закрыть периметр. Арвен, пламя через сердце. Лина, удерживаешь яд. Если он пойдёт к тебе — отпускай сразу.
— А если отпущу?
Старик посмотрел прямо.
— Он упадёт.